— Ты чего застыл, Водонос? — спросил подошедший Ярослав.
— Думаю. Немного неприятно будет тыкаться словно слепые котята. Предлагаю не торопиться. Всё тщательно изучим, осмотрим и лишь потом начнём. Окей?
— Да, конечно. Если надо я поагрю и упаду пару раз. Так, чисто для понимания с чем мы имеем дело.
— Ну, не знаю. Надо постараться этого избежать. Не стоит, думаю, тебе на твоём 182-м зря терять проценты. Тяжко ведь идёт.
— Да плевать. Проценты откачаются. А вот возвращаться сюда, если всё пойдёт не так, не особо хочется. Сегодня нам повезло потому что с нами ты, а с тобой — твой лук. Но пропустят ли нас те хреновы орки завтра, ведь квест мы уже получили? Что-то у меня большие сомнения. И придётся нам убивать тысячу мобов, чтобы дойти хотя бы до призраков. А потом ещё сюда... А возможно, и "архи" вспомнят про обиды. Комитет по встрече организуют... Не, нафиг! Надо сегодня забирать. Так что если будет надо, я готов упасть пару десятков раз.
— Понял тебя, Ярослав. Наверное, ты прав. Будем пробовать, что я могу сказать...
Когда и "ишаки", и Роджер закончили заниматься своими прямыми обязанностями, а ребята немного отдохнули и спустили пар в шутках, я дал команду выдвигаться. Бафы были обновлены, Живчик вновь издал протяжный вой, а Эмилия наиграла нам несколько песенок, повышавших физический урон. Мы вернулись к перекрёстку и столпились перед резными дверями. Я достал оба ключа и сказал:
— Господа и дамы, алтарь воскрешения рядом и будет доступен еще в течение 3-х часов. Если что-то пойдёт не так, — а это неизбежно — мы резко встаём здесь, возвращаемся, подбираем экипировку и сразу в бой. Оценивать ситуацию и придумывать тактику будем по ходу дела. Но я вас сразу попрошу воздержаться от нытья по поводу процентов, если вам покажется, что вы умерли слишком много раз. Не каждый день и далеко не каждый игрок бывает там, где сегодня очутились мы все. И совсем не каждый получает многообещающие квесты от предводителя Истинных Орков, — добавил я. — Теперь, получается, мы здесь не только ради денег и удовольствия, но и ради той награды, о которой никто из нас не думал, когда мы спускались внутрь. Так что я вас очень прошу сохранять хладнокровие и не возмушаться. Свят!
— А?
— Будь осторожен и не лезь вперёд. Я знаю, что ты парень горячий и не хочу, чтобы рисковал лишний раз. Рейтер, тебя это тоже касается. Ты здесь самый маленький, а потому можешь отлететь очень даже легко...
— Не боись, командир. У меня два сета с собой: магический и кольчужный. Я в кольчуге почти что танк. Одену её.
— Одевай. Сам смотри, что тебе надо бафать на ребят и, если что, вешай корни на любого моба, который сорвётся на хила. С тебя никакого дамага ибо штраф! Только контроль!
— Понял. Разберусь.
Когда последние указания были розданы, я сжал оба ключа, ощущая волнение и страх. Мы у финальной черты, вот-вот её переступим и от меня зависит уйдём ли мы победителями или проигравшими. Возможно, я сам себя накручивал, но никак не мог отделаться от мысли, что здесь, сейчас, я опять взвалил на себя груз, который мне не по силам. С самого старта рейда я чувствовал тяжесть на плечах, но это была отнюдь не физическая тяжесть. Я опять вёл за собой людей, которые доверяли мне. Что тогда у эльфов в Вхассальроуме, когда я старался, прилагал усилия, мотивировал совершенно незнакомых мне игроков и призывал их к действию. Что на пике Доллорана, когда Крестоносец доверил мне важную миссию и я с честью её выполнил. Во всех этих случаях я ощущал тяжесть и дрожь в коленях. Я чувствовал неуверенность в своих силах, но всё равно находил внутренние резервы, переступал через самого себя и решительно шёл вперёд. Возможно, поэтому я и нахожусь в этом месте. И нахожусь с таким луком, которого нет ни у кого во всей Вальдире.
Но именно сейчас мне было намного тяжелее. Я отчётливо понимал, что здесь я не ради самого себя. Я здесь не ради того, что нужно МНЕ. А ради того, что нужно НАМ. Я здесь ради моих друзей. Они смотрят на меня, как на лидера, ждут моих слов, верят им и будут выполнять всё, что я скажу. Не задавая вопросов, не сомневаясь и не подвергая сомнению моё главенство. И их доверие я не могу обмануть. Не могу подвести. Я очень хорошо понимал это. Мои дни обычного игрока, который не смотрит дальше своего носа и робко мечтает о славе, давно сочтены. И для них, и для всего остального игрового мира я — третий игрок в Вальдире обладющий "легендарным" оружием. И мне надо соответствовать бронзовому месту на пьедестале. А это значит никаких сомнений, молниеносные грамотные решения, полная уверенность в своих силах и никакой слабости на людях. Победим ли мы или проиграем — ответственность за результат целиком лежит на мне. И мне надо с этим смириться. Принять, перестать трястись от страха и верить в свои силы. Я это начал и я доведу это до конца!
Я шумно выдохнул, сжал зубы до скрипа, но почувствовал после самомотивации разгорающийся внутри огонь. Ноги враз прекратили дрожать, а неуверенность и сомнения исчезли. Я воткнул оба ключа в замочные скважины и повернул их в разные стороны. Раздался лёгкий гул и деревянные двери начали медленно отворяться, открывая нашему взору огромный зал внутри горы. Ни единого факела не освещало зал, но это было ни к чему, потому что яркий свет шёл отовсюду. В горе, в нескольких метрах выше, были пробиты три вентиляционные шахты, пропускавшие внутрь морозный воздух и яркий солнечный свет. Но шахт было недостаточно, чтобы всё осветить. Свет так же шёл снизу. Оранжевый свет пламени. Едва двери отворились, я сразу обратил на это внимание. Пол в этом огромном помещении являлся металлической решёткой с настолько мелкими ячейками, что в них вряд ли бы можно было просунуть мизиниец. Но сквозь них легко можно было рассмотреть озеро раскалённой лавы, плескавшееся внизу. Верная догадка сразу промелькнула в моей голове, но озвучил её не я. Озвучил её потрясённый Ярослав.
— Мы в жерле вулкана! — тихо сказал он, впившись взглядом в пол.
Именно об этом я и подумал: мы в жерле вулкана. Не больше чем в сотне метров над лавой. Этот непонятный гном обустроил своё логово в столь странном месте... И сделал это неспроста, судя по длиннющей трубе у стены. Она одним концом ныряла в лаву, а вторым пробивала решётку и упиралась в огромный котёл, к которому были присоединено множество шлангов. Пар выбивался из-под плотной крышки, вода булькала, разбрызгивалась и окропляла пол. Шипела и моментально испарялась от жара.
Я щёлкнул челюстью, бегло осмотрев гигантсткое помещение, и первым ступил на металлический пол. По-над стенами строем были выстроены десятки големов-элиток, подобных тем, которые охраняли вход. Все они имели 140-й уровень и стальные щупальца вместо рук. Самого же безумного гнома я заметил не сразу и на секунду мне показалось, что мы зашли куда-то не туда. Но затем я услышал удар молотом о металл, расслышал недовольное бормотание и принялся рассматривать непонятное сооружение прямо по курсу. Широченные гусеницы как у танка и тяжёлый корпус из металла сразу бросались в глаза. Открытая кабина возвышалась над корпусом, а со спинки обычного деревянного кресла свисали кожаные ремни на застёжках. Эта непонятная махина была повёрнута к нам задом, но мне не понадобилось особых усилий понять, что это такое. Я переместился на пару шагов левее и рассмотрел остроконечный спиральный бур. Примерно такого размера, который бы понадобился, чтобы просверлить тоннели в горе и нанести визит вежливости оркам. У самого бура, взобравшись на скромную табуреточку, махал молотком недовольный седобородый гном и что-то бормотал себе под нос. Расслышать его было совершенно невозможно, но рассмореть вполне. 143-х уровневый "Дикий Механик Тиктоси", — а именно такие слова и цифры виднелись над его головой — выглядел весьма колоритно. Низкорослый гном с классической седой бородой был одет в промасленную шапку с защитными медными очками и тёмными линзами, плотно облегающие кожаные одежды и крепкие сапоги. Сжав молоток ладонью размером с совок, он обрабатывал какой-то кусок металла, не переставая бурчать при этом, и не обращал на нас никакого внимания. Затем, видимо угодив себе по пальцу, разразился руганью, спрыгнул с табуретки и зло пихнул её в сторону. Она врезалась в голема у стены и тот моментально среагировал на атаку. Схватил, сжал клешнёй и разломал её на несколько частей. Ругавшийся от боли Тиктоси схватился за голову при виде сего действа и знатно прошёлся по родственникам "этого дуболома". Эти слова мы расслышали очень чётко, как и те, когда он внезапно сделал открытие, что он и есть его родственник. Он — его создатель. А значит он проклинает сам себя. Выводы были столь неожиданны для гнома, что он замер на секунду, а потом разразился смехом, похлопывая себя по толстым ляжкам. Забыл про боль в пальце, забыл про павшую в неравном бою табуретку и хохотал, не переставая повторять очевидное.
