Гудели прогреваемые двигатели дирижабля «Империя».
Мы стояли обнявшись. Маша прошептала:
– Я буду ждать. Всегда.
Что-то мне эти «всегда» нравятся всё меньше, каждый раз навевая воспоминания о моём кошмаре. Крепче сжимаю её стройную фигурку и целую в губы.
– Всё будет хорошо, малыш. Я скоро вернусь.
Но её глаза полны слёз.
– Ты летишь на войну.
– Ну что ты, родная. Первый раз, что ли. Тем более что в этот раз свои полки на пулемёты я водить точно не буду.
Горячий шёпот:
– Я боюсь тебя потерять. Береги себя. Миша, любимый мой…
– Я скоро. Люблю тебя.
Вновь целую, затем решительно поворачиваюсь и спешу к дирижаблю.
Долгие проводы – долгие слезы. Так говорят в народе.
В моём родном народе.
Меня ждала Россия. Ждал Владивосток.
Ждала Япония.
Часть третья
Архистратиг Михаил
И послал Господь Архангела и ангелов и воинов Света своих, и они истребили всех противостоящих им демонов и главноначальствующего и начальствующих в войске тьмы западной. И были они мечом Господа, и несли возмездие принявшим тьму.
Глава 1
Маленькая победоносная война
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. В НЕБЕ НАД КОНСТАНТИНОПОЛЕМ. 19 июня 1921 года
Что такое парашют? В том числе и средство спасения. Он и придуман был для этого, а отнюдь не для десантирования. Тем не менее покойный дядюшка и зять мужа великий князь Александр Михайлович категорически запретил снабжать пилотов аэропланов парашютами. Мол, аэропланов мало, они денег стоят, а так пилоты начнут их покидать при малейшей опасности. И, вообще, пилотов у нас, как говорится, много, а бабы ещё нарожают.
Маша невольно злобно ощерилась. Ну, пусть выносит и нарожает. Повезло ему вовремя погибнуть. Не застал он Машу.
Деятели.
Идиотизм этого утверждения очевиден для всякого здравомыслящего человека. Маша допускала, что в начальный период Великой войны был острый дефицит аэропланов и двигателей к ним, но не нужно быть великим математиком или экономистом, чтобы понимать, что подготовка одного пилота стоит с десяток этих самых аэропланов. Если не больше.
Не говоря уж об утверждении, что «пилотов у нас много». Пилотов у нас как раз было крайне мало, причем, как и в большинстве воюющих стран, это были энтузиасты – дворяне, спортсмены, всякого рода пилоты развлекательных шоу, типа той же баронессы Галанчиковой. Товар штучный и очень-очень дорогой.
Очень.
Маша перехватила несколько взглядов. Что ж, десантники – люди предельно конкретные. И её злобный оскал наверняка зафиксировали. Неизвестно, о чём они думают, но точно не о том, что их императрица – кисейная барышня, любительница балов и светского общества. Если уж она кого-то ненавидит, то точно есть за что. А в душу боевого товарища лезть в десантуре как-то не принято.
Поднят красный флажок. Люк открыт. Все встают и выстраиваются в затылок. Звучат команды.
Карабины защелкнуты. Легкий прыжок на месте. Укладка в норме. Впереди люк. Впереди бездна.
Слышно:
– Первый пошёл!
И бездне всё равно, что ты императрица. Конечно, возле тебя будут три профессионала, которые всегда готовы прийти на помощь в любой момент, спасая от нераскрывшегося парашюта или ещё от какой беды. Но это же в теории.
В теории.
Да.
«Шалость», которую Маша обещала Мише, как раз и заключалась в прыжке с парашютом. Форменный идиотизм. Мало ли что может случиться. Молодая императрица, мать троих детей, а тут такое…
Миша бы запретил. Однозначно и безоговорочно. Разве что прыгнул бы рядом, как и в прошлый раз. Но и глупо было бы лезь в фонтан, чинно выйдя из лимузина. Нет, это не её. Это будет фальшь. Просто фальшь, вот и всё.
Прыжок.
Бездна.
Где-то внизу земля, поля и леса. Реки какие-то. Нет, она знает какие, но сейчас не в состоянии вспомнить ни одного названия. Просто пятна внизу. Шум и свист в ушах.
Рывок раскрывшегося парашюта.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Купол над головой. Купол.
Господи, как же хорошо жить…
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПАРК. 19 июня 1921 года
Мокрая императрица стояла, обнявшись с десантниками 6-го лейб-гвардии ее императорского величества воздушно-десантного полка. Они все были мокрыми. Они только что прошли показательную линию препятствий, специально оборудованную в парке. На глазах тысяч подданных императрица проходила все препятствия, прыгала, ныряла, падала, подтягивалась, карабкалась и очень-очень много стреляла. Разумеется, не одна, а со своими боевыми товарищами из её собственного полка.
Народ ахал и охал, мужики восхищенно и с уважением качали головами, а юные барышни просто визжали от восторга. Наверняка сегодня пункты вербовки армии будут перегружены. Что ж, стоит ли удивляться патриотическому подъему? Тем более что сама императрица? Да и платят хорошо? И перспективы?
И разве была хоть в одной стране такая императрица?
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПАРК. 19 июня 1921 года
– Господа, ну мы же все понимаем, что это всё показуха…
Маша остановила безопасников, двинувшихся к брякнувшему сие персонажу. Народ недобро зашумел и начал придвигаться.
– Объяснитесь, сударь.
Императрица была показательно спокойна.
Персонаж оглянулся по сторонам и, убедившись, что прямо вот сейчас его бить не будут, отрекомендовался:
– Ваше величество, смею представиться, Никита Озеров, корреспондент газеты «Нью-Йорк таймс». Освещаю события Всемирной выставки…
– Вы уверены, что мне стоит повторить свой вопрос, господин Озеров?
Корреспондент как-то стушевался. Холодный взгляд императрицы не предвещал ничего хорошего.
– Эм… Нет… Ваше величество. Я просто… Да… Я хотел отметить, что первые леди обычно не ведут столь эпатажный стиль жизни. Читатели моей газеты наверняка отметят этот момент. Есть ли у вас комментарий по этому поводу?
Маша с минуту молчала, дырявя взглядом потерпевшего. Затем холодно произнесла:
– Задавайте подобные вопросы не императрице, а первым ледям. Кстати, милостивый государь, не желаете ли прыгнуть с парашютом в порядке эпатажа? Я с братьями и сёстрами по оружию с удовольствием составим вам компанию.
Тот растерянно оглянулся по сторонам.
– Эм-м… Нет, ваше величество, я лишь репортер и…
– Тогда какое вы имеете моральное право говорить о какой-то там показухе? Вы просто балабол, сударь. Ничтожный безответственный балабол, жаждущий скандальной популярности. Я прекращаю вашу деятельность в Империи в качестве репортера. Отправляйтесь к своим хозяевам в Нью-Йорк. Впрочем, уверена, что и там вы никому не нужны. В любом случае – прощайте.
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ОДЕССА. 19 июня 1921 года
Мной был дан Высочайший обед.
Первый день обширнейшего вояжа. Сколько еще будет подобных обедов и прочих приёмов? Где-то с полсотни. Еще больше всякого рода открытий и прочих перерезаний ленточек! Меня ждала вся Россия, тысячи и тысячи людей, удостоенных чести и, надеюсь, счастья, лицезреть мою обожаемую тушку.
В начале обеда я сказал коротенькую, минут на сорок (шутка), речь, после чего предоставил дамам и господамам возможность поесть в моём августейшем присутствии.
Общий светский трёп и прочие штатные восторги (взаимные), и вот, наконец, в курительной комнате собралась местная элита, удостоенная чести выкурить папироску с царем-батюшкой.
– Что ж, господа, вижу на ваших лицах невысказанные вопросы. Спрашивайте, раз уж я здесь. Спрашивайте, пока я не улетел.
Присутствующие запереглядывались. Наконец самый смелый (по старшинству) нашелся – генерал-губернатор Херсонской губернии Ветчинин, кхекнув, поинтересовался осторожно:
