Тут и там женщины водили хороводы. Слышался истерический хохот. С быстрым наступлением темноты в Подгорье прибавлялось мужчин, спустившихся с Лысой горы. Они разожгли костры, перекрикивались с товарищами и силой заволакивали женщин в темную воду. Парочки, искавшие уединения, доходили до Букопы. Увиденное потрясло Лориана. В десятках шалашей Подгорья, на берегу озера и прямо на земле мужчины Язочи предавались низменным утехам с распутными женщинами.
Фаддий ничего не рассказывал о распутстве женщин Язочи. Может быть, в землянках Язочи собрались неверные жены из ближайших племен, изгнанные сородичами за похоть? «Как жизнь, посвященную свиткам, речевики умудряются совмещать с похотью?» — спрашивал себя Лориан, потрясенный теневой стороной Язочи, и не находил ответа.
Утром он проснулся от чужого шумного дыхания и увидел сидевшего поблизости конана. Высокий широкоплечий молодой альбинос без боязни рассматривал спящего чужака до тех пор, пока не увидел, что тот пробудился. Улыбнувшись, конан сказал: «Меня послал Барбо». Солнце еще не взошло. Оправив на себе одежду и проверив сохранность пенала, Лориан в сопровождении конана направился к управителю. На опаленной траве сидело едва ли не все взрослое мужское население Язочи. Впервые увидев язочинцев, собранных вместе, Лориан понял, что их объединяет. Пустой взгляд обезличивал разных по возрасту и внешнему виду выходцев из далеких и распавшихся племен. Из толпы выделялись только управители и несколько силачей. Все остальные были различны по внешности, но встретили Лориана одинаково безучастным взглядом, сидя на корточках.
Лориан быстро оценил обстановку и отдал первые распоряжения. Мужчины зашевелились, образуя слаженные артели, готовые к выполнению сложных заданий. Делая на каменистой пыли разметку длинной веткой, принесен» ной с Букопы, Лориан украдкой пытался уловить на выбритых лицах следы беспутно проведенной ночи, но мужчины, сложившие пеналы по общим кучкам, послушно принимались за работу, и никто не отлынивал от тяжелого труда. Днем они совсем не походили на разнузданных в неудержимой похоти самцов.
С первого дня Лориана удивила покладистость деревенских мужчин. Они делали все, что бы он ни пожелал. Ни разу ни одного приказания ему не пришлось повторять дважды. Обязанность Лориана свелась к обдумыванию и направлению работ. Он сразу определил, что имеющихся камней хватит на глубокие подземные коридоры, фундамент и возведение одной линии колонн. Вместе с одной бригадой он выравнивал стены котлована, с другими опускал и перетаскивал монолиты, с третьими вычерпывал воду из низины. Работа спорилась.
Лориан понял, что речевики отличались от кочевников или веков не только однородностью лиц, но и полным равнодушием к общению. Никто никого не окликал, не просил совета или помощи. Его попытки проникнуть в мысли и образы большинства мужчин закончились полным провалом. Но Лориан запомнил тех немногих, чьи мысли и желания он смог увидеть. Так он отыскал здоровяка с большими кулаками, смелыми мыслями и дерзким взглядом.
К концу первого дня все были охвачены трудовым порывом, и только жест Барбо остановил разошедшихся работников. В последний раз мужчины дружно навалились на деревянные рычаги, подбадриваемые возгласами Лориана, сдвинули монолит с места, отряхнулись, взяли пеналы в руки и длинной цепочкой медленно потянулись к воде и на Лысую гору.
В небольшой долине, которая носила название Подгорье, жили распутные женщины. Лориан хотел как можно быстрее пройти мимо их шалашей, как вдруг среди обнаженных женщин, поджидавших речевиков, опознал речную девочку, несколько лет назад похищенную из становища на северном берегу Миссии. С трудом он узнал Девочку-Украденную-В-Песчаную-Бурю в распутной юной женщине, украшенной браслетами и с лицом, изуродованным татуировкой. Судьба соплеменницы наводила на грустные размышления. Так вот где порой оседали девочки, похищенные шохотонами! Может быть, и мальчиков шохотоны и Кикур воруют не только для себя? Для кого же еще? Для Черных Колдунов? Для Язочи? Лориан терялся в догадках.
Не перемолвившись ни словом с заигрывающими девушками, Лориан ушел на Букопу. Спустя несколько дней на желтом прибрежном песке прозрачного озера он впервые увидел человека, превращенного в живой свиток. Лориан собирался проследить за тем, как примут на берегу каменный монолит, сплавляемый на камышовом плоту. Он намеревался пустить новые плиты на главную лестницу, поэтому следовало проследить за тем, чтобы камень не повредили при транспортировке. И вот среди мужчин, встречавших огромный плот в воде, он увидел человека, чье обнаженное тело было полностью покрыто замысловатой татуировкой. От рабочих Лориан узнал, что два сезона дождей тому назад Барбо ввел обычай посредством едкой краски и тонких иголок наносить тексты свитков на человеческое тело. Человеческая кожа надежнее сухого тростника. Свитки погибали в сезон дождей, попадали в огонь по недосмотру или просто терялись, а татуировка выдерживала лои, палящую жару и утрачивалась племенем лишь со смертью ее носителя. Но ведь всегда можно было при свершении похоронного обряда переписать текст, выколотый на коже человека-свитка.
Продолжая размышлять о странностях поведения мужской половины Язочи, Лориан проводил свободное время под тремя соснами. Всматриваясь в лица, уравненные загадочно бесстрастным выражением глаз, Лориан приходил в недоумение. Он чувствовал, что эти люди насильственно подчинены чужой воле, но способны к быстрым и волевым действиям.
За время проживания в Трехгорье он не увидел ни одной ссоры, ни одного намека на конфликт между деревенскими жителями и их управителями. Болезненно худые Барбо и Позвоноза неожиданно появлялись в разных уголках Трехгорья и тихим голосом отдавали команды встречным прохожим. На памяти Лориана не было ни одного случая непослушания. Чем объяснялась такая покорность?
Вся полнота власти находилась в руках двух управителей, но сами они подчинялись учителю знакописи, который и был по-настоящему главным человеком в Язоче. Его считали основателем деревни. С Щедрило юноше удалось встретиться не сразу, хотя необъяснимым образом присутствие самовластного горбуна чувствовалось повсюду. Лориан ознакомился со списком запретов, наложенных горбуном на жителей Язочи. Большая часть табу касалась способов обращения со свитками. Нельзя читать чужой свиток и писать новый без разрешения управителей. Вход женщин в деревню не ограничивался, но им было запрещено приводить посторонних мужчин и без особого разрешения подниматься на вершину Черной горы с заходом солнца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
