И Кэртис бы ответил этому наглому пирату достойно, но все перекрывает женский горестный вой, когда девушка, одетая как боевой маг, бросилась к страшному телу, которое осторожно держал на руках абсолютно невредимый принц…
Дрогнули остатки век на обожженном лице… вряд ли он бы смог бы увидеть её, даже если бы смог открыть глаза, потому что оборотень видел, что глаза воина выжжены магическим пламенем. Как он вообще дышал было не понятно.
– Гунар… – хриплый голос, но удивительно ясный. – Гунар, солнышко мое.
– О, Динаааар, – стон.
– Скажи тому парню… жрецу Лейлы… Я хочу проснуться с крыльями. Я не знал, что все это время был в клетке. Не знал… Хотя всегда тосковал, когда видел небо… когда ты появилась…только ты смогла отодвинуть тоску… Поэтому…
Оборотень удивленно смотрел на того, кого знал, как своего коллегу. Его всегда поражали все донесения, касающиеся Динара, потому что доподлинно было известно, что этот человек не обладал никакими магическими талантами… Однако, если у него действительно была душа дракона… это многое объясняло.
– Тише, любимый… – девушка осторожно, не сдерживая слез, взяла его руку, больше похожую сейчас на закопченный скелет и прижала её к своей щеке. – Прости меня… Не надо оставаться ради меня…
– Нельзя оставлять господина одного… – тихий-тихий шепот, полный боли, но не физической.
– Обещаю, – ответная боль. – Ты ведь дождешься?…
Он не ответил, тяжело дыша, и Кэртис мог разглядеть куски ребер, которые проглядывали сквозь лохмотья обожженной кожи.
Девушка подняла глаза на Лилиана:
– Господин… он не сможет сейчас дать честный поединок…
– Я понимаю, – голос жреца мягкий и шелковый. – Это не так уж и важно. Ведь его поединок уже состоялся. Он спас мне жизнь и затребовал цену. Боги согласились с ней.
Она закрыла глаза, когда его рука взметнулась вверх. Гунар не желала видеть удара, который нанесет её возлюбленному этот человек, хотя он и освободит душу Динара.
Лилиан отпустил рукоять стилета, оставляя его в теле воина и осторожно высвободился, оставляя девушку наедине с пустой оболочкой человека, которого она любила, и чье бремя согласилась только что на себя взять.
В полной тишине он отступил к оборотню и Сигану.
– На какое-то мгновение мне показалось, что ты умер, – тихо заметил Кэртис, найдя, наконец, в себе силы заговорить.
– Так почти и было, – кивнул тот.
Сиган молча положил руку на плечо друга и с силой его сжал, словно стараясь убедиться в его материальности.
– Динар был великим воином, – в гробовой тишине залы зазвучал голос Мейдока, – и мне никогда не забыть того, что он сделал для моего брата и для меня.
Лилиан поднял на него глаза и криво усмехнулся:
– Все знают, что темный маг не может выпить силу светлого не отравившись её. Как все только что убедились, Белил таковым не являлся – у Кэртиса слишком сытый для этого вид. Итак, у Белой Ложи нет больше Верховного Мага. Мейдок Катани, ты претендуешь на это место?
– Да, – твердо ответил юноша. И Кэртис одобрительно кивнул, вслушавшись в его интонации. Паренек быстро сообразил, что его только что приняли в королевскую семью, как равного, даровав фамилию отца. Лилиан, как старший сын и наследник, имел право это сделать, даже не являясь королем Мирейи. Кириан вернул ему это право, аннулировав приказ короля Регила. Дэвиду этот соперник понравится.
– Тогда, как Верховный Жрец Лейлы, я подтверждаю наш устный договор. Поддержка наших союзников пустынников и Песчаных котов с тобой.
Тихий гул наполняет залу.
– Войска Белой Ложи тоже с тобой, Мейдок Катани, – звонкий и решительный голос Гунар, успевшей подняться на ноги и утеревшей слезы, опирающейся на меч Динара, рядом с его телом.
– Моя сила с тобой, Мейдок Катани, – тихий голос Митаса. – Я освобождаю тебя от плаща ученика.
Со своего места поднялся магистр Йорик. Глаза всех магов устремились на него.
– Юноша, ты подтверждаешь свои притязания?
– Да, – уверенно отозвался Мейдок. – И призываю Свет в свидетели, что я достоин этого титула, не смотря на свой возраст.
– Что?! – магистресса Лаура вскочила на ноги. – Ты думаешь…
Но она не успела закончить, словно в ответ на призыв вокруг юноши вспыхнул ослепительно яркий круг.
Кэртис невольно отшатнулся, чувствуя, как внутренности сворачивает от боли. И кусочек Тьмы, все это время поглощающий чужую силу, недовольно заворчал, стараясь зарыться глубже, пытаясь спрятаться от своего вечного противника…
Сапфировые глаза встревожено метнулись к оборотню и Кэртис не смог скрыть болезненной гримасы.
– О Лейла Великая! – Лиани понял все быстро. – Станислав, помоги мне!
Его предшественник бросил короткий взгляд и мгновенно понял, что от него требуется. Сила двух жрецов Лейлы, укрыла темного словно одеялом, укутывая с ног до головы, закрывая от воздействия силы Света, который решил явиться на зов мальчишки, стоящего посреди зала Магов Белой Ложи.
Кэртис почувствовал, как вокруг него воцаряется ночная прохлада. И только где-то на необозримом горизонте полыхает зачинающийся рассвет. Это было терпимо. Этим можно было даже любоваться. И оборотень улыбнулся. Наверное он будет единственным Темным, кто сможет лицезреть истинное коронование Верховного Мага Белой Ложи его собственной силой. Кажется даже на памяти Дэвида, не было такого, чтобы свет зримо являлся, выбирая себе смертного носителя. Золотоглазый колдун от зависти искусает себе локти.
– У тебя весьма ехидное выражение лица, киса, – тихо шепнул Сиган.
– Покусаю, – шепотом отозвался Кэртис на кису.
Пират скорчил ему рожу и снова развернулся к действу. А Мейдок уже полыхал светом, который, казалось, облекал его, словно вторая кожа.
– Ну вот вам и естественный источник освещения, – тихо хмыкнул Кэртис. Жрецы вокруг него заулыбались. А черные пронзительные глаза избранника света, укоризненно взглянули на оборотня.
– Вам бы темным только язвить и зубоскалить, – голос Мейдока сейчас совсем не напоминал его собственный, словно это был и не его голос вовсе. В принципе, так оно и было. Кэртис помнил, как Тьма снисходила на Дэвида. У того тоже полностью менялся стиль речи, интонации и даже тембр.
– Вам бы Светлым все попафоснее сделать, – откровенно усмехнулся оборотень.
– Не хами, пушистый, – прищурился Свет глазами Мейдока. – Я могу и обидеться.
– Все, – Кэртис поднял руки в жесте безоружного. – Это просто рефлекс. Простите. Молчу и внимаю.
– Так то лучше, – удовлетворенно кивнул тот и обвел взглядом собравшихся. – Что ж, Мейдок, придется тебе немного потрудиться… когда я тебя покину, тебе будет несколько неприятно, и пару дней болью помучаешься. Но ты уж потерпи. Надо прямо сейчас вырвать сорняки, которые выросли в этом саду…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
