Штаб ВМФ заботило и то, что может быть предпринята какая – нибудь предваряющая насильственная акция, которая не только приведет к конфликту со Швецией, но и создаст благоприятные условия для высадки союзников в Скандинавии. Моряки снова выразили свои опасения по этому поводу 23 мая, когда штаб ВМФ предупредил министерство иностранных дел (которое в то время собиралось начать тяжелые переговоры, касающиеся соглашения о транзитах), что конфликт со Швецией может парализовать подводный флот. Штаб подчеркнул, что с точки зрения флота взятие Ленинграда и уничтожение советских ВМС на Балтике должно состояться раньше любой операции против Швеции.
Пока ВМФ выражал свои сомнения, доставка войск и снаряжения в Норвегию шла полным ходом. В конце апреля 14–я полевая дивизия ВВС закончила смену 196–й пехотной дивизии. Части 295–й пехотной дивизии начали прибывать в Норвегию в мае, а к концу июня перевод дивизии был практически закончен. В мае и июне формирование в Норвегии дивизии, предназначенной для позиционной обороны (274–й пехотной), шло согласно плану. Наиболее заметным было превращение 25–й танковой дивизии из сборища разномастных частей в прекрасно вооруженную (для условий Скандинавии) воинскую часть. К концу июня дивизия была полностью оснащена немецкой артиллерией и ручным оружием; она получила больше 1000 грузовиков и других средств транспорта, а ее штатное расписание (по данным провиантской службы) составило 21 000 человек[55].
21 июня Фалькенхорст сообщил XXXIII и LXX корпусам, а также 25–й танковой дивизии, что в сентябре армейские резервы будут собраны полностью, после чего он собирается провести большие осенние маневры с целью отработать то, что он назвал «скандинавской тактикой». Планирование и командование маневрами он поручил Шеллю. Шелль подготовил приложение к приказу по армии с описанием рельефа местности и тактическими рекомендациями, заимствованными из его проекта операции против Швеции; эта памятка должна была помочь частям готовиться к маневрам.
В июле накопление резервов и подготовка к осенним маневрам продолжались, однако на них уже пала зловещая тень событий, происходивших на других фронтах. Первым из них стал катастрофический провал наступления на Курской дуге в Южной России. Он оказал прямое влияние на Северный театр военных действий. Стало ясно, что взять Ленинград не удастся; более того, данное поражение продемонстрировало, что на Восточном фронте немцам больше не до наступлений и что летом 1943 г. германские армии даже не смогут навязать противнику позиционную войну. Катастрофа в России сопровождалась быстрым ухудшением позиций Германии в Средиземноморье и растущим страхом перед высадкой союзников на Балканах или в Северо – Западной Франции. В конце месяца ОКВ сообщило армии «Норвегия», что на обещанную пехотную дивизию из Германии можно не рассчитывать, а танковая дивизия в сентябре не прибудет.
В августе Гитлер больше не мог позволить себе роскошь держать сильный резерв в Норвегии. В середине месяца, когда группа армий «Юг» отступала на Украине, а Италия была готова выйти из войны, он приказал сверхсрочно перевезти 25–ю танковую дивизию на северо – западное побережье Франции. Два месяца спустя штаб армии «Норвегия» написал в ежемесячном отчете, что приказы об осенних маневрах были подписаны, но «частично потеряли смысл из – за перевода 25–й танковой дивизии». В сентябре 181–я дивизия была переведена на Балканы, а когда в последнюю неделю месяца остатки резерва проводили маневры, эти маневры выродились в полковые и батальонные учения, где разбирались ситуации, которые могли возникнуть при обороне норвежского побережья.
То, что было дальше, можно назвать посмертным вскрытием планов, составлявшихся в первой половине года. В декабре 1943 г. Бамлер предложил начальникам штабов корпусов армии «Норвегия» следующую тактическую проблему: противник успешно высадился в Центральной Норвегии у Тронхейма и в Дании. Он выбросил воздушный десант в Швеции и пытается установить контакт со шведами, чтобы взять Данию. Швеция остается нейтральной, но защищает свою границу от немцев. Вопрос заключался в следующем: какую угрозу считать наибольшей и где следует нанести главный удар.
Большинство офицеров высказались за то, что удар следует нанести Швеции, но Бамлер, подводя итоги штабных учений, отверг это решение. «Мы с Фалькенхорстом пришли к единому мнению, – сказал он, – что главный удар должен быть нанесен в Центральной Норвегии. Швецией можно будет заняться позже, после уничтожения врага в Норвегии, но, поскольку все резервы армии «Норвегия» теперь составляют две дивизии, вторжение в Швецию, скорее всего, захлебнется. Если бы у нас был полный танковый корпус, – заключил начальник штаба армии, – ситуация могла бы оказаться совершенно иной».
Внутренние дела и ситуация в конце года
В течение 1943 г. армия «Норвегия», учитывая желание Гитлера не дать западным странам создать плацдарм в Европе, продолжала выполнять бесконечную программу расширения и усиления обороны Норвегии. Самые амбициозные проекты – вроде создания позиций для установки тяжелых морских орудий береговой обороны – осуществляла эйнзацгруппа «Викинг», дочернее подразделение «Организации Тодта», которая использовала в качестве рабочей силы немцев, норвежцев и многочисленных русских военнопленных[56]. Летом 1943 г. эйнзацгруппа «Викинг» закончила первый блок защищенных от бомбежек укрытий для подводных лодок в Тронхейме и продолжала строительство таких же укрытий в Бергене. Одновременно она создавала снегозащищенное покрытие Рейхсштрассе 50, настелив его до самого Лаксельва на Порсангер – фьорде. В предыдущие годы даже самое современное снегоуборочное оборудование не справлялось с сильными снегопадами, являвшимися результатом столкновений морских и арктических воздушных масс над северным побережьем Норвегии. Требовалось построить снегоочистительные станции через каждые 8—16 километров и соорудить несколько снежных туннелей, один из них длиной почти 8 километров. Лес для туннелей и гигантских заборов, защищавших дорогу практически на всем ее протяжении, приходилось привозить с юга.
В 1943 г. эйнзацгруппа «Викинг» начала работу над самым большим и дорогим немецким проектом в Норвегии – Арктической железной дорогой. Гитлер был убежден, что железную дорогу между Тронхеймом и Нарвиком, которая обеспечила бы безопасный маршрут для снабжения немецких войск и вывоза железной руды, можно построить за два года. Сначала он собирался дотянуть ее до самого Киркенеса. Однако Фалькенхорст продолжал доказывать, что железная дорога, для строительства которой потребуется 145 000 русских военнопленных и (согласно расчетам армии «Норвегия») от четырех до шести лет, полностью истощит его и без того ограниченные транспортные возможности и заставит отложить строительство всех остальных оборонительных сооружений в Норвегии. Однако это не помогло; Гитлер согласился лишь отложить работы к северу от Нарвика, но зато велел строить дорогу между Тронхеймом и Нарвиком «с опережением составленного графика». Технические трудности строительства Арктической железной дороги были огромны. Требовалось пробить 64 километра туннелей и сначала построить длинные отрезки дорог, чтобы завозить нужные для этого оборудование и материалы. В конце 1944 г. эйнзацгруппа «Викинг», использовавшая огромные людские (от 40 000 до 50 000 русских военнопленных) и материальные ресурсы (которые можно было с большей отдачей употребить в другом месте), проложила только одну треть дороги. До середины апреля 1945 г. Гитлер снабжал строительство этой железной дороги моторным топливом и углем (которые в Норвегии были на вес золота) по тем же нормам, что и военные корабли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
