он воняет?! Да очевидно же, что он уже разлагается!!!
Голоса звучали издалека. Очень издалека. Едва различимые, приглушённые — так обычно слышатся звуки из соседней квартиры с другого этажа. Я даже не мог сказать, сколько именно голосов я слышу, так приглушённо они звучали, но, кажется, четыре. Да, точно, четыре! Совершенно незнакомые. Но самое главное — это были голоса. Уже хоть что-то…
Ещё совсем недавно не было даже их.
Мне казалось, что я снова провалился в ничто, как после прикосновения Изначальных. Я ничего не видел, не слышал. В голове не было ни единой мысли. Я знал только, что существую. И всё.
Сколько продлилось такое состояние я тоже не знал. Может несколько коротких мгновений, но может и много долгих лет. Сказать хоть сколько-нибудь точно было невозможно.
Эти голоса пробились в мой личный мирок внезапно. Просто появились без какого-либо предупреждения. И именно они стали моим проводником, единственным ориентиром в мире, напрочь лишённом чувств. Только вот что это за голоса? Кому они принадлежат? И что они говорят? Кто-то умер? Но кто???
— Однозначно мёртв! И неудивительно. Вы только посмотрите, какой он худой! Кожа да кости! Наверняка причина смерти — истощение…
— Какое истощение?! Не видишь, что ли, у него на обеих руках одинаковые ожоги в форме ладони. Его явно коснулось тёмное древнее волшебство!
— Нет, нет и снова нет! Причина смерти для меня совершенно очевидна. Вы посмотрите, сколько у него синяков! Его же явно били. Возможно, даже ногами! Неудивительно, что бедняга умер. Возможно, в страшных мучениях…
— Вы идиоты! Что, не видите, у него вся рука в крови, а под ней какой-то знак! Ну точно тёмная руна! Уверен, что ещё и древняя, с Изначальных времён. Такую и Мастер Вигорус Рамси прочитать не сумеет!
Худой, ожоги в форме ладоней, синяки, кровавый знак на руке. Быть не может… Они говорят обо мне!!!
Я что, умер?!!!
Эта мысль подействовала на меня как ведро ледяной воды, вылитое после бани на 40-градусном морозе.
Я рванулся, пытаясь проснуться. Ну же, давай! Ты не умер, я знаю! Пусть я почти ничего не чувствую и не могу пошевелить даже рукой, я всё равно живой! Живой! Просто покажи это всем! Не хватало только впасть в какую-нибудь кому. Годами лежать бесчувственным овощем, всё слышать, понимать, но не иметь возможности ответить — спасибо, конечно, но это не для меня! Я слишком люблю жизнь, чтобы проводить её таким образом. И я совершенно не умею сдаваться.
Кажется, из моих усилий что-то получилось. Я чувствовал, как внутри, за сердцем, разгорается тёплый огонь. Волшебство! Надо же, оно всё ещё со мной!
Голоса изменились. Теперь они звучали чётче, как будто были совсем рядом, рукой подать. Огромный прогресс!
И теперь я слышал в них волнение.
— Борода водяного! Что это?!
— Колебание волшебного Потока! Ребята, в нём шевелится волшебство!
— Шевелится?! Да это настоящий ураган! И какое странное! Я никогда такого не видел!
— Срочно зовите главного!!!
Дальше всё превратилось в кашу из невнятных звуков и голосов. Кто-то куда-то бежал, кого-то звал, что-то судорожно и истерично делал. Очевидно, что моё пробуждение оказалось достаточно неожиданным. Что ж, удивлять и ставить в тупик с недавних пор внезапно стало моим главным жизненным кредо.
Наконец, спустя несколько минут, я услышал уверенные шаги, шуршание длинной тяжёлой мантии, и знакомый до зубовного скрежета уверенный строгий голос поинтересовался:
— Что здесь происходит?
Деронд Деру! Собственной персоной! Ого, какой высокий гость. Довольно неожиданно! И, надо сказать, его присутствие вызывает во мне странное чувство. Кажется, я совсем недавно был заперт в одной комнате с человеком, выглядящим точно как он, и более того — я твёрдо считал его злодеем, лишившим Академию волшебства, выпустившим на волю Изначальных и вообще доставившим мне и моим друзьям множество неприятностей.
Теперь же этот человек сам, лично, был здесь. И я не знал, как к нему относиться. Хотя, разве это важно? Лишь бы только он сумел мне помочь!
— Господин ректор! У нас чрезвычайная ситуация… — услышал я один из тех голосов, что спорили до этого. — Этот мёртвый студент… Кажется, он не совсем мёртвый!
Повисла мёртвая тишина. А затем ударил гром.
— Что значит не мёртвый?! — громыхнул ректор. — Вы же осмотрели его со всех сторон! Его смерть была подтверждена! А теперь он, оказывается, жив?!
— Он и был мёртв… Но теперь снова жив! — раздался другой голос из тех, что я слышал ранее, ещё до прихода ректора. — Кажется, он был слишком далеко, на пороге смерти, но последний шаг туда, откуда не возвращаются, сделать не успел…
— Точнее мы не позволили ему его сделать! — горделиво сообщил голос, который я тоже раньше слышал. — Нашим медицинским искусством!
— Всё верно! Так бывает! — поддакнул ему ещё один голос из четвёрки. — Согласно заметкам великого целителя Парацельса, в его практике был такой случай! Правда, это было три тысячи лет назад…
— Посмотрите сами! — ещё один голос из четвёрки, последний. — В нём живёт волшебство!
Снова повисла тишина. Но на этот раз совсем ненадолго.
— Он действительно жив… — услышал я задумчивый, полный сомнений, голос Деронда Деру. — И я, и Маллой, и Сцилла, и Довиник, и даже учитель Элмер — мы все его проверяли! И он точно был мёртв!
— Чудо! — хором вдарили все четыре голоса. — Иногда они случаются… Сейчас он в обычном, пусть и крайне глубоком забытьи. Долгий здоровый сон, обильное питание — и скоро он очнётся…
— Ну уж нет! — резко прервал голос ректор. — Если уж он жив, то я не намерен столько ждать! Мне нужны ответы! В мою практику боевого мага мне доводилось выводить товарищей из магической прострации. Что ж, возможно, получится и сейчас…
Я почувствовал, что мою слабую ладонь сжали крепкие мозолистые руки. А затем по моему телу промчался электрический заряд.
Сердце застучало как бешеное, кровь побежала по телу быстрее, чем вода в Ниле, а в груди (я отчётливо это почувствовал!) ярким пожаром полыхнуло волшебство.
— Аааргх!!!
Я раскрыл глаза и, тяжело дыша, и с трудом двигая ставшим ватным телом, сел.
Теперь я мог оглядеться и понять, что же всё-таки происходит.
Я лежал большой деревянной кровати в белой и аккуратно прибранной комнате с казённой тумбочкой и высокой вазой с цветами на широком подоконнике. Ничего особенного. Очень чисто и даже весьма миленько. Пусть, опять же, и немного казённо.
Зато я однозначно сказать, что это за место.
Больничная палата! Что на Земле, что в Мире — хоть что-то остаётся неизменным…
Напротив меня стояли четыре одетых в
