Глядя на эту игрушку, я старался понять, почему адмиралтейство придавало ей такое большое значение, что снарядило специальный корабль для поездки на остров.
Мы с Куклингом лежали на песке, пока солнце не спустилось над горизонтом настолько низко, что тень от росших вдали кустарников коснулась металлического краба. Как только это произошло, он легонько двинулся и снова выполз на солнце. Но тень настигла его и там. И тогда наш краб пополз вдоль берега, опускаясь все ниже и ниже к воде, все еще освещенной солнцем. Казалось, тепло солнечных лучей было ему совершенно необходимо.
Мы встали и медленно пошли за машиной.
Так мы постепенно обошли остров, пока, наконец, не оказались на его западной стороне.
Здесь почти у самого берега была расположена одна из куч металлических брусков. Когда краб оказался от нее на расстоянии около десяти шагов, он вдруг, как бы забыв о солнце, стремительно помчался к ней и застыл возле одного из медных брусков.
Куклинг тронул меня за руку и сказал:
— Сейчас идемте к палатке. Интересное будет завтра утром.
В палатке мы молча поужинали и завернулись в легкие фланелевые одеяла. Мне показалось, что Куклинг был доволен тем, что я не задавал ему никаких вопросов. Перед тем как заснуть, я слышал, как он ворочался с боку на бок и иногда хихикал. Значит, он знал что‑то такое, чего никто не знал.
2
На следующий день рано утром я пошел купаться. Вода была теплая, и я долго плавал в море, любуясь, как на востоке, над едва искаженной широкими волнами гладью воды разгоралась пурпурная заря. Когда я вернулся к нашему пристанищу и вошел в палатку, военного инженера там уже не было.
“Пошел любоваться своим механическим уродом”, — подумал я, раскрывая банку с ананасами.
Не успел я проглотить и трех ломтиков, как раздался вначале далекий, а потом все более и более громкий голос инженера:
— Лейтенант, скорее бегите сюда! Скорее! Началось! Скорее бегите сюда!
Я вышел из палатки и увидел Куклинга, который стоял среди кустов на возвышенности и махал мне рукой.
— Пошли! — сказал он мне, пыхтя как паровоз. — Пошли скорее!
— Куда, инженер?
— Туда, где мы вчера оставили нашего красавца.
Солнце было уже высоко, когда мы добежали до кучи металлических брусков. Они ярко блестели, и вначале я ничего не мог разглядеть.
Только когда до кучи металла осталось не более двух шагов, я заметил две тонкие струйки голубоватого дыма, поднимавшиеся вверх, а потом… Я остановился как парализованный. Я протер глаза, но видение не исчезло. У кучи металла стояли два краба, точь–в–точь такие, как тот, которого мы вчера извлекли из ящика.
— Неужели один из них был завален металлическим ломом? — воскликнул я.
Куклинг несколько раз присел на корточки и захихикал, потирая руки.
— Да перестаньте же вы корчить из себя идиота! — крикнул я. — Откуда взялся второй краб?
— Родился! Родился в эту ночь!
Я закусил губу и, ни слова не говоря, подошел к крабам, над спинами которых в воздух поднимались тоненькие струйки дыма. В первый момент мне показалось, что у меня галлюцинации: оба краба усердно работали!
Да, именно работали, быстро перебирая своими тонкими передними щупальцами. Передние щупальца прикасались к металлическим брускам и, создавая на их поверхности электрическую дугу, как при электросварке, отваривали кусочки металла. Крабы быстро заталкивали металл в свои широкие рты. Внутри механических тварей что‑то жужжало. Иногда из пасти с шипением выбрасывался сноп искр, затем вторая пара щупалец извлекала наружу готовые детали.
Эти детали в определенном порядке собирались на плоской платформочке, постепенно выдвигающейся из‑под краба.
На платформе одного из крабов уже была собрана почти готовая копия третьего краба, в то время как у второго краба контуры механизма только–только появились. Я был поражен увиденным.
— Да ведь эти твари делают себе подобных! — воскликнул я.
— Совершенно верно. Единственное назначение этой машины — изготавливать машины себе подобные, — сказал Куклинг.
— Да разве это возможно? — спросил я, ничего не соображая.
— А почему нет? Ведь любой станок, например токарный, изготавливает детали для такого же токарного станка, как и он сам. Вот мне и пришла в голову мысль сделать машину–автомат, которая будет от начала до конца изготавливать самое себя. Модель этой машины — мой краб.
Я задумался, стараясь осмыслить то, что сказал инженер. В это время пасть первого краба раскрылась, и из нее поползла широкая лента металла. Она покрыла весь собранный механизм на платформочке, создав таким образом спину третьего автомата. Когда спина была установлена, быстрые передние лапки приварили спереди и сзади металлические стенки с отверстиями, и новый краб был готов. Как и у его братьев, на спине, в углублении, поблескивало металлическое зеркало с красным кристаллом в центре.
Краб–изготовитель подобрал под брюхо платформочку, и его “ребенок” стал своими лапами на песок. Я заметил, как зеркало на его спине стало медленно поворачиваться в поисках солнца. Постояв немного, краб побрел к берегу и напился воды. Затем он выполз на солнце и стал неподвижно греться.
Я подумал, что все это мне снится.
Пока я разглядывал новорожденного, Куклинг сказал:
— А вот готов и четвертый.
Я повернул голову и увидел, что родился четвертый краб.
В это время первые два как ни в чем не бывало продолжали стоять у кучи металла, отваривая куски и заталкивая их в свое нутро, — повторяя то, что они делали до этого.
Четвертый краб тоже побрел пить морскую воду.
— На кой черт они сосут воду? — спросил я.
— Это происходит заливка аккумулятора. Пока есть солнце, его энергия при помощи зеркала на спине и кремниевой батареи превращается в электричество. Его хватает на всю дневную работу и на подзарядку аккумулятора. Ночью автомат питается запасенной за день энергией из аккумулятора.
— Значит, эти твари работают день и ночь?
— Да, день и ночь, непрерывно.
Третий краб зашевелился и также пополз к куче металла.
Теперь работали три автомата, в то время как четвертый заряжался солнечной энергией.
— Но ведь материала для кремниевых батарей в этих кучах металла нет, — заметил я, стараясь постигнуть технологию этого чудовищного самопроизводства механизмов.
— А он не нужен. Его и так сколько угодно. — Куклинг неуклюже подбросил ногой песок. — Песок — это окись кремния. Внутри краба под действием вольтовой дуги она восстанавливается до чистого кремния.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
