Симон мчался по автостраде, разгоняя машину до максимальной скорости на одной из немногих гоночных трасс, официально открытых для всех желающих. За последний час их обогнала лишь одна БМВ восьмой серии, а так их «ауди-турбо» оставляла позади весь мир.
— Куда мы едем? — спросил с заднего сиденья Буш, с опаской глядя на мелькающую за окном Германию.
— Остановимся в каком-нибудь мотеле за городом.
Взгляд Симона был словно приклеен к дорожному полотну.
— А почему ты уверен, что нас не выследят?
— А я в этом не уверен.
Бушу никогда не приходилось смотреть на закон с такой точки зрения. И это ему совсем не нравилось. Хотя, надо признать, все эти уловки насытили его кровь адреналином. Просто он предпочел бы быть охотником, а не добычей — неблагоприятные последствия действий охотника всегда минимальны.
— Значит, вот так ты и жил? — обратился Буш к Майклу, который с закрытыми глазами сидел, съежившись, на заднем сиденье рядом с ним.
— Это звонила Мэри, точно говорю, — не ответив на вопрос, сказал Майкл, в первую очередь самому себе.
— Достаточно скоро ты сам увидишься с ней. «Через сорок восемь часов мы будем дома». Это были твои собственные слова.
Открыв глаза, Майкл повернулся к Бушу. У него на губах заиграла усмешка.
— А ты никогда не думал, что нам с тобой придется удирать вместе, правда?
Оба вынуждены были признать грустную иронию сложившейся ситуации.
— Ты уверен, что предугадал шаг Финстера? Уверен, что знаешь, где он будет завтра ночью? — спросил Симон.
— Даю стопроцентную гарантию, — убежденно ответил за друга Буш. Он повернулся к Майклу. — Когда меня выставят из полиции, у тебя найдется для меня работа в твоем магазине?
— Заткнись! Никого ниоткуда не выставят. Я просто хочу, чтобы ты мне полностью доверял.
— Ну да, один раз я тебе уже доверился, и вот куда это меня привело. — Буш развел руками, ссылаясь на нынешние сто девяносто километров в час.
— Значит, я перед тобой в долгу.
— Не волнуйся, счет я тебе обязательно пришлю. — Буш наклонился вперед к Симону. — У тебя есть какие-нибудь мысли насчет того, кто пришил дежурного администратора в гостинице?
— Никаких.
— Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что полиция здорово повеселится в гостиничном номере, из которого мы так поспешно бежали. Крестов там больше, чем на Вселенском церковном соборе.
— Ммм… гмм…
— И теперь, когда фараоны, вероятно, нас ищут…
— Но они понятия не имеют, кто мы такие.
— Понятия не имеют… — с сомнением повторил Буш.
— У меня есть кое-какой опыт в подобных делах и, не сомневаюсь, у твоего друга тоже.
Буш вопросительно посмотрел на Майкла, и тот, поколебавшись, поднял брови, подтверждая слова священника.
— Этот Финстер очень жаждет твоей смерти, — заметил очевидное Буш.
— Обилие внимания с его стороны меня ласкает и согревает, — усмехнулся Майкл.
— Не мни о себе слишком много. Смею предположить, Финстер жаждет убрать нас всех троих, — сказал Симон, крепко сжимая рулевое колесо и утопив педаль газа в пол.
— Очень утешительная мысль. — Буш снова уставился па проносящийся за окном ночной пейзаж.
— Ищи утешение в мелочах, — пошутил Симон. — Нам удалось выбраться из гостиницы живыми.
Для человека веселого Буш растерял чувство юмора слишком быстро. Кто-то вынес ему смертный приговор — еще три дня назад он это и представить себе не мог. Ради друга Буш был готов на многое — не он ли сам всегда повторял, что готов положить свою жизнь? Но то, что происходило сейчас, было чересчур реально. Никогда раньше Бушу не приходилось спасаться бегством.
* * *
В 2.17 ночи Тэл стоял посреди номера, уставившись на огромное собрание всевозможных крестов, разложенных повсюду. Он крепко сжимал в каждой руке по пистолету, а тем временем его мозг пытался осмыслить увиденное. Звонивший без конца телефон, к которому никто и не думал подходить, явился наводящим сигналом; звук этот привел Тэла сюда, на соседний этаж, в этот номер, заполненный символами веры. Телефон наконец умолк.
— Это еще что за хренотень? — только и смог вымолвить Тэл.
Но, по крайней мере, на этот раз он был уверен, что попал и нужный номер. Вот только зачем эти нелепые кресты? Как будто крест мог его остановить. Затем у него мелькнула мысль, а не призваны ли были кресты остановить кого-то или что-то другое? Дракулы и оборотни являются плодом фантазии, но кресты-то эти были настоящие, они покрывали все поверхности. И предназначались не для молитвы — Тэл помнил это с детства, проведенного в лоне англиканской церкви. С верой он расстался давным-давно — Бог нужен лишь слабым; это старший брат, герой, к которому обращаются, когда за углом ждет мрак. Но тем не менее сотни распятий должны были защитить от чего-то такого, с чем человек не может справиться при помощи обычного оружия. Но от чего именно?
Однако прежде чем Тэл успел разобраться и своих мыслях, у него за спиной раздался истошный оклик:
— Halt![33]
Тэл и не думал подчиняться. Немецкий полицейский умер еще до того, как его сбитая с толку голова упала на ковер.
Когда пороховой дым двух пистолетов рассеялся, Тэл отчитал себя за то, что, погрузившись в размышления, отключился от окружающей действительности.
Теперь времени для тщательного обыска номера уже не было. Прихватив несколько крестов в надежде разобраться с ними позже, Тэл покинул комнату.
Он промчался по коридору, на бегу засовывая пистолеты сзади за пояс, и ткнул кнопку вызова лифта. Если внизу уже есть полиция, лучше вести себя как ни в чем не бывало в надежде, что все внимание поглощено убитым администратором. Однако когда двери лифта открылись, события приняли драматичный оборот: такое несколько дней не сойдет с первых полос газет и останется в памяти на долгие-долгие годы.
Трое полицейских, выскочив из кабины, направили пистолеты на Тэла. Тот поднял дрожащие руки вверх, изображая безотчетный страх.
— Он убит… убит! — дрогнувшим голосом пробормотал по-английски Тэл, указывая туда, откуда только что прибежал.
Двое полицейских с пистолетами наготове бросились к номеру с крестами и встали по обе стороны от двери.
— Я американец… они убежали вниз по лестнице… — По щекам Тэла текли слезы. — Вниз по лестнице…
Тэл гордился тем, как умеет перевоплощаться в соответствии с любой ситуацией, мастерски изображая подходящее настроение. Однако в данный момент больше всего его возбуждало жжение на спине в районе пояса, где его тело жгли два раскаленных докрасна пистолетных ствола. Он даже готов был поклясться, что чувствует запах паленой плоти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
