– Слушайте, как Небо защищает правых! – У Корсара дрожали губы, а улыбка выглядела неестественно на поникшем лице.
– До времени молчит правосудие Господне, но близок час, когда ты почувствуешь его карающую руку!
Собравшись с силами, Мертон продолжал:
– Я слышал, что ваше сердце еще не совсем очерствело. В нем таились когда-то добрые задатки, и может быть…
– Довольно! Исполняйте вашу обязанность или замолчите!
– Их участь неизбежна?
– Да!
– Кто ее решил? – послышался тихий голос, заставивший вздрогнуть Корсара. Но он быстро овладел собой и холодно сказал:
– Закон!
– Закон? – повторила гувернантка. – Как? Вы презираете все человеческие учреждения, и вы же говорите о каком-то законе! Скажите лучше, что вы мстите. Однако я отклоняюсь от главного, что заставило меня прийти сюда. Я узнала, что здесь готовится страшное дело, и пришла предложить выкуп за осужденных. Назначьте сами цену. Благодарный отец охотно отдает все свое состояние за спасителя дочери.
– Что вы на это скажете? – быстро подхватил Корсар. – Хотите взять за них выкуп?
Все молчали; но вот послышался сдержанный и гневный ропот, свидетельствовавший, что предложение отвергнуто, пираты не желали отказаться от своей мести.
Корсар окинул презрительным взглядом стоящих вокруг него свирепых людей и крепко сжал губы, как бы не желая больше вмешиваться в дело. Затем он обернулся к священнику и спокойно сказал:
– Не забывайте ваших обязанностей, время дорого!
Он отошел в сторону, так же как и миссис Уиллис, которая опустила вуаль, чтобы не видеть возмутительной сцены. Уайлдер обратился к Корсару:
– От души благодарю вас за вашу готовность помочь мне. Если вы хотите, чтобы я умер спокойно, дайте мне одно обещание.
– Какое?
– Обещайте, что те, кто были со мной на вашем корабле, могут спокойно оставить его и вы не причините им зла!
– Обещайте, Уолтер! – послышался голос из толпы.
– Обещаю вам.
– Больше мне ничего не надо. Теперь, батюшка, исполните ваши обязанности и займитесь моими товарищами.
Священник подошел к обоим матросам. Во время предыдущего разговора на них перестали обращать внимание и теперь увидели, что Фид сидит на палубе с расстегнутым воротом, с веревкой на шее и с трогательной нежностью поддерживает голову почти бесчувственного негра, которую он положил к себе на колени.
– Этот, по крайней мере, уйдет от злобы своих врагов, – сказал священник, взяв мозолистую руку негра. – Конец его страданиям близок. Друг мой, как зовут вашего товарища?
– Не все ли равно, как звать человека, который готовится умереть? – ответил Фид, печально понурив голову. – Он был записан в корабельных книгах под именем Сципиона Африканского, родом из Гвинеи. Зовите его Сципионом, если угодно, он вас поймет.
– Был ли он крещен? Христианин ли он?
– Если он не христианин, так кого же тогда считать им? – ответил с досадой Фид. – По-моему, всякий человек, который защищает свое отечество, добрый товарищ и не трус, настоящий святой. Послушай, дружище, дай-ка руку батюшке, чтобы доказать, что ты христианин. Час тому назад он живо сделал бы это, а вот до чего можно довести даже гиганта!
– Он скоро умрет. Должен ли я прочитать отходную?
– Ничего я не знаю, – сказал Фид, глотая слова и произнося многозначительное «гм…». – Когда осталось так мало времени, чтобы думать о своих грехах, пусть он говорит что хочет. Может быть, он вздумает сказать что-нибудь своим африканским друзьям; конечно, нам тогда придется отыскать человека, который передал бы это поручение… А? Что ты сказал, дружище? Видите, его мысли начинают проясняться.
– Мистер Фид, взять ожерелье, – пролепетал негр.
– Да, да, – сказал Ричард, стараясь прочистить горло и свирепо оглядываясь по сторонам, как бы ища, кому излить свое горе. – Да, да! Будь спокоен, Гвинея, все будет сделано. Могилой тебе будет море, и тебя похоронят как христианина. Все твои поручения будут исполнены. Много ты видел гроз на своем веку, и не раз ураган свистел над твоей головой. Может быть, ты и не испытал бы всего этого, если бы кожа твоя была другого цвета. Бывало, я дразнил тебя твоей чернотой и хвастался перед тобой своим белым цветом, но теперь от всей души прошу Бога простить меня, а ты, я знаю, простишь наверняка.
Негр сделал слабую попытку приподняться; рука его искала руку товарища, и он сказал:
– Мистер Фид просит прощение бедный негр! Господин на небе все прощать. Не думать больше об это!
– Вот это я называю быть великодушным, – сказал растроганный Ричард. – У нас с тобой еще много счетов. Помнишь, ты как-то вытащил меня из воды и вообще оказывал мне много услуг? Благодарю тебя за все! Кто знает, придется ли нам когда-нибудь плыть на одном корабле?
Умирающий сделал едва заметный знак, и матрос остановился, пытаясь понять его. Так как он в совершенстве знал характер негра, то, казалось, без труда понял его и ответил:
– Ладно, ладно, очень может быть. Я и в самом деле думаю, что на небе размещают людей в таком же порядке, как и здесь, на земле. Мы с тобой, наверное, встретимся, хотя ты и отплываешь первый. Не беспокойся насчет сигналов, я сейчас же узнаю тебя. Не забудь и мистера Гарри, мы отплываем с ним вместе, так что я уверен, что попаду на настоящую дорогу…
– Все это греховные мысли, которые только повредят тебе и твоему товарищу! – сказал священник. – Вы должны возложить надежду не на вашего офицера, а на…
– Постойте, – прервал Уайлдер, – негр хочет что-то сказать мне.
Сципион смотрел на своего офицера и снова сделал слабую попытку протянуть руку. Уайлдер быстро подал ему свою, и негр поднес ее к своим губам. Затем он вытянулся и упал, хотя угасавший взор все еще был устремлен на любимого господина, который всегда так хорошо обращался с ним.
Вокруг снова раздался возмущенный ропот.
– Надо покончить с ними! – закричал кто-то. – Труп – в море, а живых – на мачту!
– Как бы не так! – вскричал Фид с такой силой, что все на минуту остолбенели. – Посмейте только бросить в воду моряка, глаза которого еще не успели закрыться и голос которого еще звучит в ушах товарищей! Вы думаете, что так легко уметь связать, неуклюжие черти. Так вот же вам все ваши узлы и веревки.
Говоря это, старый матрос напряг все силы и разорвал веревки, которыми были связаны его руки, затем быстро приподнял тело негра и прижал его к себе.
– Кто из вас может похвалиться такой силой и ловкостью, какими обладал мой Сципион? Кто из вас делился когда-нибудь со своим больным товарищем последним куском или нес службу за ослабевшего? Ну, теперь тяните веревку и благодарите небо, что честные люди сегодня находятся в том положении, которое заслужили вы, висельники этакие!
