Хацис старалась проникать в мозг Питера очень нежно — так нежно, чтобы он даже ничего не заметил.
Вся разница между этим внедрением и предыдущим, о котором оба вспомнили, заключалась лишь в том, что в первом случае Кэрил хотела сделать Питеру больно. Ведь ее родная планета была уничтожена, а он собирался вслепую броситься в атаку и погубить обоих. В тот момент самым важным было остановить его, и, чтобы достичь наилучшего результата, Хацис решила передать Эландеру свое горе и печаль. Однако позже, когда кризис миновал, она сняла непосильный груз трагических воспоминаний с его памяти, чтобы облегчить и без того обремененную душу Эландера. В итоге он мало что помнил существенного из личного опыта Хацис, сознавая лишь, что да, были какие-то смутные, тяжелые переживания.
Кэрил подумала, что такое вторжение в мозг напоминает не сокрушительный удар, а то, как косяк изящных стремительных рыбешек заполняет укромные места огромного кораллового рифа. Рыбки целой тучей разбегаются по зарослям, очень осторожно проникая в глубину…
Вскоре Хацис удалось разметить обширные структуры мозга, и она решила немного передохнуть.
А мозг Питера действительно сильно изменился. Юлы совершили более сложные превращения с Эландером, нежели просто поместили его центральные мозговые процессоры в новую плоть.
На первый взгляд серьезные отличия между его энграммой и центральными управляющими процессорами не были особенно заметны. Они взаимно переплетались в сложностях программного обеспечения и нанотехнологических устройств, больше напоминающих естественно развивающуюся мозговую ткань, чем нечто искусственно созданное. Хацис подумала, что сможет распутать эти соединения, было бы время, однако сейчас она решила довольствоваться лишь самым быстрым поверхностным ознакомлением. Ничто не напоминало какую-нибудь диковинную ловушку Юлов, спрятанную в сложных действующих структурах, и Кэрил вынуждена была успокоиться на этом.
Ей необходимы были воспоминания Эландера, а не сами точные периодические процессы организации мыслительных последовательностей. Она послала своих «рыбешек» на поиски основных следов воздействия Юлов на мозг Питера, которые, на ее взгляд, должны быть достаточно свежими, поскольку все его контакты с чужаками осуществлялись в течение нескольких последних дней. Результаты поисков не заставили себя долго ждать, и Хацис принялась тщательно изучать размеченные зоны. И вот тут-то она столкнулась с очередной проблемой.
Блоки памяти энграмм располагались в виде обширного и одновременно функционально простого регистра, сочетающего эмпирические, опытные или практические данные с их эмоциональными признаками или окраской. Эти комбинации запоминались и хранились последовательно в различных строго упорядоченных зонах. А в человеческом мозгу подобные мыслительные процессы были намного сложнее, и их еще не раскрыли ко времени развертывания исследований ОЗИ-ПРО. Грубый аналог человека в виде энграммы достаточно хорошо справлялся со своими задачами копирования поведения людей, что вполне позволяло до определенной поры функционировать в космосе, однако имелись некоторые недостатки, которые в конечном счете вели к старению версий.
Воспоминания, унаследованные Эландером от своего подлинника, были приобретены в результате внутренних противоречий и конфликтов, ведущих к возникновению нестабильности и нарушению работоспособности энграммы. Хацис распознала признаки таких конфликтов, но пока не представляла, как можно их удалить или стереть без повреждения остальной памяти копии.
Она заметила, что сейчас эти противоречия не исчезли — скорее, они поглотились мозгом, стали частью нового, очень сложного разноцветного причудливого узора, лишь отдаленно напоминающего ее собственную память. Было бы очень трудно вытянуть одну нить, одновременно не зацепив соседнюю.
Структура мозга и блоки памяти… Понимание того, насколько глубоко изменился Эландер, заставило вспомнить фразу, высказанную его версией, прилетевшей с колонии Вахагн: «В конце концов ты — это я. Согласно установленному плану».
Однако был ли он самим собой именно теперь? Хацис даже не знала, с какой версией Эландера ей сравнивать эту копию. С той первой, поврежденной энграммой, с хрупким инвалидом, встреченным вначале, или с незначительно видоизмененной копией, в которую она его превратила? Кэрил раздумывала, имеет ли все это существенное значение. В первобытных тайных недрах своей души она хотела знать, с кем конкретно беседовала, но так ли уж сейчас это важно?..
Оставив на неопределенное время эти размышления, она принялась разыскивать необходимую информацию. Хацис обнаружила воспоминания об Эксфорде и о столкновении на Веге. Она узнала себя в глазах Питера, но не в виде подлинника, а в форме своей энграммы — Тор.
Кэрил понаблюдала за ее нападением на пленных Юлов и пережила вместе с Тор глубокую психологическую травму, которую перенесла ее копия после получения известий о гибели родной колонии. Хацис выделила информацию для дальнейшего тщательного изучения. Ведь те незначительные усовершенствования, которые она произвела в этой своей энграмме, явно привели к нарушению ее работоспособности и изменению некоторых личностных особенностей, вместо того чтобы закрепить их.
Когда Кэрил обнаружила требуемые мозговые зоны, оказалось, что в голове Питера Юлы закрепились очень прочно, и память о них занимает обширное место в его мозгу.
Она методично и последовательно, ниточка за ниточкой, распутала все, что хотела. Хацис увидела «Мантиссу» на Альсафи, ее наиболее значительную часть на орбите звезды Бейд — «астероидный пояс», состоящий из прорезателей. Она прочувствовала вихрь эмоций Эландера, будучи проглоченной Практиком, и перенесла отвратительные ощущения, находясь в органическом шлеме, с помощью которого велись переговоры с Верховными. Кэрил проследила ход других бесед Эландера с чужаками, заметив зарождающиеся противоречия в их стане и впервые осознав, что инопланетяне не представляют собой сплоченной группы единомышленников, как сама она считала.
На основе этих немногочисленных фактов Хацис представила систему цивилизации Юлов и поняла, что чужаки действительно разрознены и разделены между собой, как и уцелевшие колонисты-земляне. Подтверждением тому были споры, ведущиеся между теми Юлами, которых Питер воспринимал как Зелота/ Крикуна, Сладкоголосого/Статус-Кво, Выносливого/Стоика и Вызывающего/Радикала.
Но еще нельзя было забывать о Практике. Вот его-то Кэрил никак не ожидала встретить. Этого невообразимого чужака было очень трудно понять, и Хацис честно призналась себе, что вообще не разобралась в нем. У нее никак не вырисовывалась точная взаимосвязь между Практиком, конъюгаторами и Верховными. Этот грандиозный пришелец почему-то не ответил на вопросы Питера насчет Морских Звезд и «прядильщиков». Он прочел в мыслях Эландера о противостоянии между ней самой и Эксфор-дом, и поэтому поместил Питера посередине, а заодно подарил ему новое тело и назвал посланником/проповедником. Все говорило о том, что Практик с таким же удовольствием проглотил бы и саму Кэрил, как высосал нужную суть из Питера.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
