тянуть время, зная, что там, в лесу, лежит человек, жизнь которого зависит от них? Виктор, однако, лишь скептично смотрел на эти приготовления и под его суровым взглядом их темп постепенно неохотно ускорялся. Он обернулся к Анне и коротко сказал: «веди». Девушка тут же быстро, почти бегом, устремилась обратно, туда, где оставила лежать человека с перевязанной ногой. Мужчины же размеренным, приободрённым шагом пошли следом за ней. На лицах многих было написано очевидное недовольство, люди неохотно волочили ноги, как маленькие дети, которые, не желая куда-либо идти, спотыкаются и падают на ровном месте, а потом медленно, всё с той же неохотой встают. Виктор шёл впереди, отставая от Анны на пару шагов, и девушка чувствовала его подозрительный взгляд на своём затылке. В её голове вертелся один вопрос: узнал ли он её? А если узнал, то что делать дальше? Нет, если бы он узнал её, то вряд ли бы она уже вела их к их правителю, скорее, это её бы вели к правителю и далеко не к земному. А может, этот человек с волчьими глазами просто выжидал, чтобы потом представить её Иларию? Тогда ей будет некуда бежать и, судя по слухам, лучшим, что они смогут для неё сделать, будет выстрел в голову и тот же овраг вместо могилы. Анна как будто случайно оглянулась и скользнула взглядом по следовавшим за ней мужчинам — на поясе у каждого висел пистолет и нож, при виде которых паника подкатила к горлу девушки, подтверждая её опасения. Аннабелль ускорила шаг — она просто приведёт их к оврагу, а сама как можно скорее вернётся в деревню, бегом, если будет нужно. Если что, она напомнит, что у неё есть пациентка, и что она нуждается в Анне. Она снова обернулась, Виктор заметил беспокойство в её взгляде и привычным жестом положил руку на пояс, рядом с оружием, второй рукой продолжая балансировать при шаге, и ответил девушке немым вопросом. В душе Аннабелль затеплилась надежда и неожиданная, дрожащая смелость, которая обычно накатывает волнами и позволяет сказать пару слов, способных спасти ситуацию и о которых сказавший будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Девушка сбавила шаг, чтобы не казалось, будто она убегает от этих людей, и позволила Виктору догнать её. Поравнявшись, они прошли несколько шагов молча.
— Так Вы врач? — Виктор заговорил первым, не поворачивая головы в сторону собеседницы.
— Да, — ответила Анна, глядя строго вперёд.
— И как кажется, насколько серьёзна рана?
— Достаточно серьёзна. У него все кости наружу и остаётся только надеяться, чтобы никакая зараза не попала в кровь, пока мы тут медлим, — напряжённо произнесла она. Юноша только сдержанно кивнул.
— Вы правы, идём мы недостаточно быстро, — и всё. Ни команды прибавить шагу, ни чего бы то ни было ещё. Анна в недоумении посмотрела в лицо этому человеку. Очевидно было, что он полностью отдаёт отчёт своим поступкам и намеренно тянет время.
— А разве мы не должны бежать, сломя голову, лишь бы спасти его жизнь? — спросила она, как бы намекая, что подобное промедление, особенно относительно правителя, может быть чревато последствиями. Виктор лишь посмотрел на неё взглядом настолько многозначным, что Анна мгновенно сбавила шаг, а мысль о том, чтобы вновь заговорить о правителе, сделалась колючей и опасной, как обоюдоострое копьё. Она лишь понимающе кивнула и погрузилась в молчание, юноша принял это почти с благодарностью.
— Я узнал тебя, — вдруг сказал он и чувство собственного превосходства, звучавшее в его голосе, не ускользнула от Анны. — Сразу, как только увидел, — добавил юноша, поняв, что завладел её вниманием, если похолодевший испуганный взгляд девушки можно было так назвать. — И если того, что я не рассказал о тебе Иларию ни вчера, ни сегодня, недостаточно, то я говорю тебе сейчас: если у тебя и есть союзники, то это мы и сам Иларий в его неведении.
— От меня что-то требуется? — спросила она, по венам пробежал холод и голос её сделался тихим, почти неразличимым среди всех остальных звуков.
— Вылечи ту женщину и уезжай, — ответил Виктор с удивительной простотой, будто во всём их разговоре не было и тени угрозы.
— Тогда поспешим, я хочу успеть как можно скорее, — бросила она и ускорила шаг.
Эти угрозы привели её в бешенство. Сколько бы ни приходилось ей скитаться, находить друзей и защитников, недоброжелателей, кого угодно, но никто из них не смел угрожать ей и требовать благодарности за эти угрозы. Анна шла вперёд, ускоряя шаг, так что остальным так или иначе приходилось догонять её, пока она совсем не убежала. Несколько раз она оборачивалась, обжигая враждебным, диким взглядом, и, увидев, что мужчины всё не отстают, шагала всё быстрее.
Вскоре они достигли оврага, где она оставила Илария. Правитель лежал уже не с измученным видом, скорее, он принял вид более соответствовавший его статусу: чинно ожидал, когда за ним явятся, и то и дело поправлял наложенный Анной жгут. Он смеялся над собой и над мужчинами, спускавшимися за ним в овраг по грязному скользкому склону. Когда все оказались внизу, то стали думать, как поднять венценосную особу: пытались втащить его вдвоём, поддерживая его под плечи, потом все четверо мужчин пытались одновременно, с ним на руках, выбраться наверх, но скользкая земля обращала все их потуги в прах. После очередного падения, когда Аннабелль, под оглушительные, напоминавшие рёв, крики Илария, перемежавшиеся грязной руганью, проверяла рану, хлынул дождь с бешеными порывами ветра, бивший землю и лес, точно плеть. Это словно приободрило всех и через несколько минут, изрядно промокшие и покрытые грязью, все шестеро оказались на тропе и медленно шли, волоча за собой на импровизированных носилках Илария. Тот всё подзывал к себе Аннабелль и тихо благодарил её, восхищался её мужеством и красотой, а стоило ей отойти, как тут же начинал кричать: «Видите, парни! От одной девушки помощи больше, чем от вас всех!».
— У него шок, — отчего-то с виноватым видом сказала Анна.
