навестить Клода. Тем более, что она всё равно собиралась в лес, чтобы набрать трав и ягод, а то лекарства, которые она давала Селене, подходили к концу.
«Да, именно так — сперва травы, а потом, если получится, — наведаюсь в замок».
Она дождалась, когда все проснутся, и, предупредив семейство, что вернётся к вечеру, ушла. Всё ещё стояла невыносимая жара, так что даже утром оставаться на солнце было подобно пытке. Обычно в это время местные жители, несмотря на усталость или какую бы то ни было погоду, вовсю работали в полях, стараясь как можно скорее снять урожай, но в этот раз в поле не было ни души. Несколько палаток стояли на свежевыкошенных территориях, а некоторые жители всё ходили неподалёку, дожидаясь, когда же наконец гости отоспятся и займутся чем-нибудь, чтобы не мешать местным работать. В моменты промедления людям казалось, что опасность пожара как никогда близка, и ожидание становилось невыносимым, точно вот-вот должна была вспыхнуть искра, а нескошенные колосья призывно шуршали, как бы посмеиваясь.
Анна прошла мимо палаток. Нескольким людям из свиты, видимо, не хватило места под навесами и они спали под открытым небом. Среди них был юноша, сидевший рядом с Иларием, тот самый, с излишне серьёзным лицом, не терявшим своей суровости даже во сне. Он был из тех людей, что становятся совестью и разумом компании и воплощают в себе самые скучные, с точки зрения остальных, черты, но одновременно с этим — самые необходимые. Анна вспомнила, где видела его. С ним она столкнулась в Имфи лицом к лицу, когда поспешно сбегала из таверны. «Лицом к лицу…»
Оставалось только надеяться, чтобы он её не узнал. Девушка в последний раз взглянула на юношу и продолжила свой путь, шагая всё быстрее, точно весь спящий лагерь мог подняться и отправиться в погоню за ней.
В лесу дышать стало легче: переплетённые ветви давали спасительную тень, через которую падали редкие солнечные лучи, связывавшие землю с небом, подобңо золотым нитям. Они казались почти осязаемыми, можно было задеть один — и по всему лесу пронёсся бы тонкий звон. Но это инструмент не для человеческих рук. Анна медленно шла в глубь леса и чем дальше она уходила, тем спокойнее и защищённее себя чувствовала. Мысли постепенно приходили в порядок и девушка пыталась придумать, какие травы понадобятся ей, чтобы вылечить Селену. Перед глазами вспыхнула цитата Морганьи: «не поддаётся лечению». Сердце протестующе забилось и в бессильной ярости ухнуло вниз.
«Поддастся. Ещё как поддастся».
Она проходила не один час, сжимая в руках почти пустую корзину и размышляя. Закончилось всё тем, что мысли сбились в комок и представляли массу, разобраться в которой не было возможности. Анна устало опустилась на землю, чтобы передохнуть пару минут и продолжить путь. Пора, пора было взять себя в руки и приняться за дело, но отголоски сна всё уводили девушку в глубокие раздумья. На дне корзины лежали несколько кореньев и маленькие пучки трав, на тёмной зелени яркими пятнами вспыхивали колокольчики и клевер. Для такой долгой прогулки этого было слишком мало. Но всё, что встречалось девушке в лесу, было либо недостаточно сильным ингредиентом для лекарства, либо вовсе было не нужно. Анна решила поискать чего-нибудь ещё и снова принялась бродить по лесу. Что именно было предметом её поисков, она и сама не знала, но понимала, что как никогда в жизни ждёт, чтобы произошло что-нибудь необычное или даже волшебное. Она делала долгие остановки, ожидая, что кто-нибудь выйдет из-за кустов или очередная птица-проводник окликнет её. Но ничего не происходило. К сожалению, чудеса имеют особенность случаться, когда их совсем не ждёшь, и это один из залогов их чудесности. Поняв это, Анна только расстроилась.
Она уже была готова искать обратную дорогу, как вдруг почувствовала тонкий запах шиповника. Она постояла пару мгновений, решаясь, и пошла на алые звёзды цветов, подсвеченные золотыми лучами. Куст шиповника был совсем обыкновенным, никакого намёка на волшебство, разве что обилие окружавших его пчёл поражало всякую фантазию. Осторожно погладывая на рой насекомых, Анна подошла к кусту и вороватыми движениями сорвала несколько цветков. Над ухом тут же послышалось оглушительное жужжание и за несколько секунд девушка оказалась на почтительном расстоянии от куста. Пара пчёл немного пожужжала позади, но преследовать её они не пытались. А девушка, поняв, что погони не случилось, испытала почти что детский восторг, как ребёнок, успешно укравший соседские яблоки.
Вдруг впереди мелькнула тень, замерла на пару секунд и снова исчезла. Аннабелль оглянулась, подумав, что ей что-то показалось. Конечно, показалось, однако она продолжала высматривать странную тень среди деревьев, абсолютно уверенная, что узнала её. Образ мелькнул вновь в том же месте и в этот раз Анна уже не сомневалась. Она бросилась вперёд, к клёну с раздвоенным стволом, рассечённым надвое после удара молнии. Сквозь расщелину между стволами Анна увидела Клода, блуждавшего среди деревьев. Голова его была низко опущена, лицо покрывали свежие шрамы, медленно рубцевавшиеся, капюшона не было, на его месте были обрывки ткани и куртка кое-где разошлась по швам. Анна смотрела на него, не веря своим глазам. Когда она успела пересечь границу, отделявшую владения Клода от всего остального? Она не знала, да и не хотела думать об этом в ту секунду.
«Клод!» — позвала она. Мужчина резко поднял голову и заозирался, ища источник звука. Анна позвала его вновь. Он повернул голову в её сторону, но как будто не видел девушку. Та решила сама подойти к нему, обошла дерево кругом и… Клод исчез. Не было даже примятой травы. Девушка вновь взглянула на дерево — теперь хозяин замка глядел на неё с той стороны, где стояла она сама минуту назад. Она помахала ему. В этот раз он увидел её и бросился к дереву с таким отчаянием, словно оно было его последней надеждой. «Анна!» — воскликнул он, утратив власть над голосом, протянул руку, чтобы коснуться её, девушка протянула ладонь ему навстречу. На секунду оба почувствовали лёгкое прикосновение, а в следующее мгновение оба остались в одиночестве с обрывками паутины в руках.
Анна подняла взгляд, глазами ища Клода, но на этот раз
