Но как же Зорро?.. Неужели этот таинственный благородный сеньор найдет свою смерть в святилище от пули какого-нибудь презренного безродного подонка вроде мсье Жерома?.. Дона Росендо разрывали противоречивые импульсы; он то оглядывался назад, пытаясь в сумраке галереи различить человеческий силуэт, то устремлялся следом за Касильдой, не решаясь оставить ее на попечение старого индейца. А тот, словно повинуясь некоей высшей воле, все шел и шел по плавно скользящей вверх лестнице.
Но вдруг остановился, оглянулся и, дав брату и сестре знак замереть на месте, прислушался к каким-то далеким, известным одному ему звукам. Дон Росендо тоже напряг слух, но не услыхал ничего, кроме шлепающего стука капель по влажным ступеням и глухого, едва различимого сквозь каменную толщу гула мощного водяного потока. Но чуткие уши Тилькуате, по-видимому, уловили в этом потоке и нечто иное, то, что вдруг заставило старого индейца припасть щекой к влажной стене, а затем положить руку на ноздреватый каменный бугор, выступающий из скалы почти на ширину запястья. Приглядевшись к этому странному выступу, дон Росендо с удивлением заметил, что пальцы Тилькуате наполовину погрузились в его углубления, в точности повторяющие форму человеческой руки. Затем он увидел, как эти смуглые пальцы напряглись, вздулись и побелели их жилистые суставы, а выступ качнулся и стал медленно погружаться в каменную толщу стены. Будто в ответ на это, казалось бы, совершенно незначительное перемещение, откуда-то издалека вдруг донесся грохот, сходный с раскатом грома.
Тилькуате настороженно прислушался к этому грому, затем прикрыл морщинистыми веками темные глаза и, беззвучно пошевелив сухими тонкими губами, свободной ладонью начертил в воздухе некий знак. Все это происходило как в трансе, но вот оцепенение прошло, Тилькуате глянул перед собой твердым, вполне осмысленным взглядом и коротким властным жестом приказал дону Росендо и Касильде следовать за ним. Впрочем, приказ этот был уже излишен; гул и плеск приближались с каждой долей секунды, а в дальнем конце галереи, со стороны сокровищницы, уже показалась быстро поднимающаяся по ступеням вода. Дон Росендо попытался разглядеть в ее темном зеркале очертания знакомой черной шляпы, но водная гладь была чиста, и лишь крысы беспорядочно бороздили ее своими мерзкими усатыми мордами.
Глава 4
Отсюда, с самого края глубокого каменистого обрыва, было хорошо видно, как толстая мощная струя воды пытается пробить серебристый шлейф водопада, как он вздувается от сильных толчков и как в том месте, где подземный поток пробивается к свету, мелькают какие-то темные силуэты, тут же исчезающие в ослепительно-пенистых струях. Порой там вспыхивали золотистые искры, но и они тут же устремлялись вниз и исчезали в клокочущей жемчужной бездне, готовой поглотить не только широко разлившуюся от недавних дождей реку, но и ее высокие скалистые берега, на одном из которых четко вырисовывались три маленькие человеческие фигурки.
Но вот по самому краю обрыва к ним приблизилась еще одна, и дон Росендо — а он был, если смотреть со стороны озера, крайним справа — услыхал негромкое покашливание и знакомый чуть надтреснутый баритон:
— Необыкновенно красивое зрелище, не правда ли?..
— Я и не подозревал, что вы так чувствительны к красотам природы, дон Диего! — прозвучало в ответ.
Молодой человек повернул голову и взглянул на своего приятеля. Лицо дона Диего несколько осунулось, лоб чуть выше бровей отмечала узкая алая ссадина, а глаза были окаймлены широкими бледными пятнами, доходившими до крыльев носа и покрывавшими щеки и скулы.
— О да! — воскликнул дон Диего. — Творения человеческих рук вряд ли смогут когда-либо достигнуть такого размаха, а если людям и удастся сотворить нечто подобное по мощи и масштабу, в этих монстрах, я думаю, никогда не будет той спокойной величественной гармонии, которая дышит во всех чудесах природы, начиная от крошечной травинки и кончая вулканическим взрывом!
— В таком случае вам не повезло, сеньор Диего, — насмешливо возразил дон Росендо, — ибо не далее как час назад мы все трое были свидетелями колоссального, восхитительного творения предков этого замечательного старика! — С этими словами дон Росендо указал на Тилькуате, и старый индеец церемонно, словно его представляли самому губернатору штата, склонил свою голову, разделенную ровным, как бритва, пробором.
— Я верю только собственным чувствам, сеньор, — заявил дон Диего. — И для того чтобы убедиться в правоте ваших слов, мне надо увидеть это потрясающее произведение самому!
— Увы, это невозможно! — вздохнул дон Росендо. — Ибо сейчас, с этой высоты, мы созерцаем его погружение в бездонную пучину озера!
— Вода пробила речное дно, сеньор Диего, — смиренно добавил Тилькуате, — ворвалась в святилище Уицилопочтли и сейчас уносит в озеро золотые статуи наших богов.
— А также тела тех негодяев, что преследовали нас до самого входа в пещеру, — тихо сказала Касильда.
— Не только негодяев, сестра, — вздохнул дон Росендо, переводя скорбный взгляд на клокочущий далеко внизу водопад, — благородный Зорро также стал жертвой взбунтовавшейся стихии!..
— Природа, к сожалению, слепа, — пожал плечами дон Диего. — Для нее не существует разницы между добродетелью и пороком.
— Хорошо, что мы, люди, превосходим ее хотя бы в этом! — воскликнул дон Росендо.
— Здесь я с вами совершенно согласен, сеньор! — рассмеялся дон Диего.
— Что ж, если природа равнодушна к гибели своих лучших творений, так давайте же мы почтим память благородного Зорро! — предложила Касильда, глядя в бирюзовое зеркало озера.
Все четверо обнажили головы и замерли в молчании. При этом дон Росендо все же краем глаза продолжал наблюдать за своим приятелем и заметил, что в тот миг, когда шляпа в его руке слегка дрогнула, из-за ее полей выпал скомканный черный лоскут. Дон Диего, по-видимому, тоже заметил свою оплошность, но, не желая признавать ее, едва заметным движением ноги столкнул лоскут в пропасть.
ЭПИЛОГ
Дон Диего и Касильда обвенчались через месяц после описываемых событий. Благословлял молодых падре Иларио. Шаферами выступали дон Росендо и донья Лусия, помолвка которых была отложена до того времени, когда девушка сможет снять траур по погибшему дяде, чей труп с золотой маской ягуара на груди был найден в низовьях реки и предан земле со всеми подобающими этому достойному сеньору почестями.
