или начитались французских рыцарских романов? Извиняйте, господа, но шелковые шатры для приема столь важных гостей случайным образом оставлены дома. Ах, какая некуртуазность…
– И вообще я человек нелюдимый, особенно по пятницам, – пробормотал Беляков, поймав в прицел переносицу идущего чуть сзади и справа старшего переговорщика.
Выстрел. Отдача мягко толкнула в плечо, а вдалеке плеснуло красным. Разглядывать некогда… оттянуть затвор… дымящаяся гильза падает в траву… зарядить…
– Блин, сегодня суббота! – Александр Федорович выругался и положил пулю точно в грудь ничего не сообразившему знаменосцу. – Хрен с вами, будем считать, что я гостей каждый день ненавижу.
Убегающего трубача министр свалил уже в спину, когда тот колотился в запертую калитку. Она открылась слишком поздно. Или вовремя, это как посмотреть – привратник остался лежать там же.
– Ну вот, кончились…
Беляков высказал столь неподдельное огорчение, что прибежавший на выстрелы Денис Давыдов, судорожно глотая воздух пересохшим ртом, обеспокоенно спросил:
– Патроны кончились?
– Нет, парламентеры. Кстати, Денис Васильевич, я не слышал стука конских копыт, а добраться на своих двоих за столь короткое время… Признайтесь, лейтенант, вы умеете летать?
– Пешком, – смущенно буркнул Давыдов, и только потом до него дошел смысл первой половины фразы. – Как, вы расстреляли парламентеров?
– Разбойников.
– Но вы говорите…
– Да бродили тут какие-то. Представляете, каковы наглецы… вышли с белой тряпкой, с трубой, будто и вправду на переговоры отправились.
– А если…
– Если что? Теперь давайте поговорим без шуток, лейтенант. – Глаза Александра Федоровича зло вспыхнули, а в голосе появилась опасная нотка. – Даже если это были парламентеры, что с того? Реверансы перед ними делать и на менуэт пригласить? Мы воюем с врагами государя и Отечества, Денис Васильевич, поэтому ложные понятия о дворянской чести следовало бы оставить дома, поручив ключнице время от времени сдувать с них пыль.
– Но…
– И никаких «но», господин лейтенант! Да, на самом деле дворянская честь существует. И не мне, вчерашнему купцу и почти что мужику сиволапому, напоминать об этом. Но многие видят ее только в рыцарском отношении к противнику на поле боя и щепетильности в карточных долгах, забывая главное.
– Что же?
Денис Васильевич слушал с открытым ртом и был твердо уверен, что перед ним точно не бывший купец. А кто? Господи, так и до крамолы недолго додуматься! Сколько Белякову лет? В каком году государыня Екатерина Вторая в своем путешествии по Волге останавливалась в Подновье? В те поры, кстати, и Кулибина ей представили. А еще говорят, будто Александр Федорович с Иваном Петровичем дальние родственники… Прижитый от Потемкина бастард императрицы, оставленный на воспитание? Черт побери, это многое объясняет!
Министр не мог слышать бредовых (или все же нет?) мыслей, теснящихся в голове лейтенанта, потому прямо ответил на заданный вопрос:
– Дворянская честь заключается лишь в честной службе, для которой сие сословие и существует. Все остальное – производное от нее.
– А уметь держать слово, стало быть, не нужно?
– Отнюдь… Разве подлец или трус смогут служить честно?
– А убивать парламентеров?
– Тьфу ты! – Беляков с досадой стукнул кулаком по колену. – Ладно, объясню проще. Вот представьте, Денис Васильевич, что пришли они сюда и убедились в нашей малочисленности. Их дальнейшие действия? Или ваши при данной диспозиции?
– Я бы решительно атаковал.
– Правильно. А почему мы должны считать противника глупее себя? Так что любые переговоры с ними суть изощренный способ самоубийства, являющегося, как известно, большим грехом.
Лейтенант запутался окончательно, но решил поверить на слово немало пожившему и умудренному опытом человеку. Тем более показался сержант Антипенков, а спорить со старшими в присутствии низших чинов не позволяет Устав.
Артиллерист – молодец, вроде пошел за лопатой, чтобы выкопать могилу разбойнику, а службу помнит. Это командир при звуках выстрелов бросил все, а старый служака такого не допустит – хрипит от натуги, но крутит педали странной трехколесной конструкции, напоминающей ощетинившегося ежа. Только вместо иголок – ракеты. Половина помечена красным – это зажигательные, с синими полосками – осколочные, а в зарядном ящике, закрепленном под сиденьем водителя самобеглой коляски, ракеты полностью окрашены желтым. Эти самые страшные, способные взрываться в воздухе, разбрасывая множество свинцовых пуль. Нужно только покрутить кольцо, выставляя отметку с нанесенной цифирью и обозначающей расстояние до цели в шагах, и… Кстати, а почему столь ужасающие по действию снаряды называют совсем несерьезно – кулебяками?
Денис Давыдов не первый, кто задавался подобным вопросом – фельдмаршал Кутузов уже спрашивал о том у самого государя. Павел Петрович, пребывая тогда в добром расположении духа, ответил:
– Слушай, Миша, а как же их еще именовать, не шрапнелью же?
– Почему бы нет?
– Да потому что английский майор Генри Шрапнэл был взят в плен близ Ораниенбаума. И сейчас по решению суда отбывает пожизненный срок на постройке телеграфной линии. И он совсем не имеет отношения к снаряду своего имени – Кулибин и Засядько все сделали сами.
– Так уж и сами?
– Я только подсказал общий принцип.
– Подсказал или предоставил готовый чертеж?
– Миша, не будь занудой, тебе это не идет.
– Хорошо, не буду, – согласился фельдмаршал. – Но почему «кулебяки»? Могли в честь другого изобретателя назвать – «засадой», например.
– Он молод еще! Вот сделает полноценную «катюшу», тогда и подумаем. Пусть работает, нет предела совершенству!
Его Императорское Величество и Михаил Илларионович еще не знали, что даже в таком виде установка получила собственное имя. На неискушенный взгляд лейтенанта Давыдова, она являлась идеалом красоты и технической гармонии… так мила и прекрасна… словом, часто вспоминаемая соседка по имению Катенька Апухтина немного проигрывала в сравнении. Денис Васильевич, ухаживая за машиной, сам не заметил, как проговорился, и теперь с его легкой руки ракетный станок ласково прозвали «катюшей». Нижние чины – с оглядкой и опаской, а Александр Федорович посмеивался откровенно, но с такой добротой, на которую обижаться не получалось.
– Прицел на два деления выше, сержант!
– Слушаюсь, ваше благородие! – Антипенков сух и сосредоточен. – Готово!
– Огонь! – Как ни хотелось Денису Давыдову самому крутануть рукоятку машинки, зажигающей фитили ракет, но долг командира требовал осуществлять общее руководство.
– Сзади! – Один из номеров расчета выкрикнул привычное предупреждение. И в землю за установкой уперлись огненные хвосты. – Пошли, родимые!
Ракеты с воем вспороли воздух и, прочертив дугу, упали на огороженную забором усадьбу.
– Есть накрытие, господин лейтенант!
– Называй его благородие их благородием, сволочь! – сделал замечание сержант и сам же, нарушив субординацию, заорал на Давыдова: – Заряжай кулебяками!
Подготовка к следующему залпу заняла менее минуты – это не ствольная артиллерия, где обязательно требуется пробанить орудие. Над разбойничьей крепостью вспухли дымные облачка разрывов, и разлетающиеся пули находили цели среди суетящихся после обстрела зажигательными ракетами людей.
– Твою же ж
