крупнейших банкирских домов Генуи, Турина и Венеции.
Впрочем, если знать о способности русского пройдохи выпросить у покойника закрывающие глаза монетки… Причем покойник сделает это добровольно и с радостью, заверив потом дарственную у нотариуса.
– Талейран!
– Да, мой император? – Министр склонился перед изволившим прервать размышления императором.
– Мне необходимо встретиться с царем Павлом Петровичем.
– Это невозможно!
– Невозможно? Такого слова не существует, господин Талейран.
– Но мой император, русский царь неоднократно заявлял о своем намерении никогда не покидать страну, делая единственное исключение. Боюсь, сир, оно вам не понравится.
– Предоставьте мне самому решать, понравится что-то или нет. Так что за исключение?
– Павел Петрович сказал, будто бы пересечет границу только для того, чтобы полюбоваться на русские знамена над захваченными вражескими столицами.
– Он имел в виду Париж?
– Вот этого не знаю, но давайте не будем искушать судьбу и будить лихо…
– Разумно.
Наполеон вскочил с кресла и нервно прошелся по кабинету. Мысль о скачущих по парижским улицам или стоящих биваком в Булонском лесу страшных казаках его взволновала и потрясла до глубины души.
– Безвыходных положений не бывает, Талейран!
– В таком случае нам придется ехать самим.
– Зимой?
– Когда завершится дипломатическая переписка и подготовка к визиту, уже наступит весна.
– Это у нас. А в России?
– Я немедленно отправлюсь в русское посольство к фельдмаршалу Кутузову и все выясню.
– Разве он приехал опять?
– Вчера вечером, Ваше Величество.
– И не сделал визит вежливости?
– Он был занят.
– Чем же, если не секрет? Опять дела амурные?
– На этот раз вы не угадали, мой император. Фельдмаршал Кутузов убивал на дуэли ваших гвардейских офицеров.
– Всех?
– Нет, только троих.
– А я уж было подумал… Больше не пугайте так меня, господин министр. Идите же, скорее. Да, и позовите ко мне Коленкура.
Талейран помрачнел:
– Увы, это невозможно.
– Нет такого слова при дворе императора всех французов!
– Боюсь расстроить, Ваше Величество, но бедолага оказался третьим, кого русский людоед съел сегодня за завтраком.
– Mеrdе!
Министр ушел, а император долго еще сетовал на недостаточное количество бранных слов во французском и корсиканском наречиях, то и дело переходя на язык одного далекого государства, о котором сейчас только и слышно. Воистину, последние времена наступают.
В русском посольстве министру повезло, и он смог застать фельдмаршала на месте. Император, доведись ему присутствовать при встрече, был бы весьма удивлен дружескому тону разговора, казалось, на первый взгляд, непримиримых политических противников.
– Скажите, Мишель, вы поставили перед собой задачу уничтожить всю французскую армию в одиночку?
– Эти сами напросились, Шарль! Неужели вы тоже принимаете меня за кровожадного монстра?
– В какой-то степени, – не стал кривить душой Талейран.
– Бросьте. – Михаил Илларионович закончил полировать шпагу и со стуком задвинул оружие в ножны. – Хотите выпить настоящих русских медов?
– Медов? В Шотландии мне приходилось слышать удивительную легенду о таинственном вересковом меде, целебные свойства которого заставляли подниматься безнадежно больных, а старики приобретали ясность ума и вторую молодость. Это он?
– Вересковый? – Кутузов скривился, будто хлебнул уксусу. – Не смешите, Шарль! Те голодранцы в стремлении подражать великому искусству варения меда готовили слабое подобие, пародию, можно сказать. Попробуйте и убедитесь!
Француз взял предложенный кубок с некоторой настороженностью. Сам запах пьянит и будоражит, горячит кровь в жилах, а вкус…
– Это божественно, Мишель!
– Тогда повторим?
Повторили, и фельдмаршал тут же заговорил о делах:
– Ваш пенсион за прошедшие месяцы, друг мой. – На стол лег туго набитый, объемистый замшевый мешочек. – Будем пересчитывать?
– Ну что вы, благородные люди должны доверять друг другу! – с легкой иронией ответил министр, пряча тяжелый кошель во внутренний карман камзола. – Могу ли я предполагать дальнейшее… э-э-э… сотрудничество?
– Всенепременно! – Неизвестно откуда появился еще один мешочек, брат-близнец первого. – Мой друг, в таком виде вы похожи на одногрудую амазонку! Позволите восстановить гармонию?
– Так трогательно, – расчувствовался француз и постарался выжать слезу. Но, забирая очередной подарок, позволил себе заметить: – Меня не покидает ощущение, Мишель, что на каждый вложенный сантим вы намерены получить не менее пяти рублей чистой прибыли.
– Разве друзья забивают себе голову подобными мелочами, Шарль? – оскорбился фельдмаршал. – Но вы ведь приехали по какому-то делу?
– Э-э-э… – Талейран лихорадочно искал способы исправить допущенную ошибку. – Скажите, а господин Фуше часто бывает в этом кабинете?
Михаил Илларионович построжел, став похожим на мраморное изваяние:
– Мне кажется, что привычки министра полиции являются его личным делом и не могут служить предметом публичного обсуждения. Давайте вернемся к нашим баранам… Вы явились по поручению своего императора?
Талейран предпочел не заметить небрежно завуалированное оскорбление:
– Совершенно верно! Его Величество желает знать, что у вас происходит в Персии.
– У нас или в Персии? Друг мой, старайтесь изъясняться точнее.
– А-а-а…
– Ах, вот вы о чем! Можете передать императору, что в данный момент Россия не ведет никаких войн, а все происходящее на ее южных границах и за их пределами – не более чем инициатива частных лиц.
– Но говорят о полноценных боевых действиях со штурмом городов и применением тяжелой осадной артиллерии.
– Кто говорит, англичане и турки? Первые лгут от природной ненависти к Франции и России, а вторые могут искренне заблуждаться.
– И тем не менее мой император хотел бы лично посетить Санкт-Петербург, чтобы в беседе с Его Императорским Величеством Павлом Петровичем обсудить сложившуюся ситуацию, а также договориться о перспективах совместной политики касательно Европы.
– Так пусть приезжает, какие проблемы? – Тут лицо Кутузова приобрело странное выражение. – Но почему в Санкт-Петербург? Великий Наполеон должен непременно увидеть Москву! Сердце России и все такое… Ну, вы понимаете? Вид на город с Воробьевых гор, прогулки по Кремлю, пожары… Пардон, я хотел сказать, иллюминация с фейерверками. Сегодня же отправлю депешу! Нет, поеду сам, подготовку таких грандиозных событий нельзя пускать на самотек или доверить дилетантам!
Министр решил не мешать сборам и поспешил откланяться, но на выходе из посольства был перехвачен адъютантом фельдмаршала капитаном Сергеем Викторовичем Акимовым:
– Позвольте бесплатный совет, месье?
Искусство дипломатии учит не упускать из виду любую, пусть даже незначительную мелочь, поэтому Талейран с готовностью кивнул:
– Премного меня обяжете.
– Знаете, месье… У нас хотя и просвещенная страна, но некоторые азиатские обычаи удивительно живучи. Отголоски былого варварства, что поделать… И один из таких обычаев – любовь к богатым подаркам.
– Богатым в каких пределах? – деловито осведомился француз.
– Чаще всего – за любыми пределами.
Министр уехал в глубокой задумчивости…
Глава 11
Санкт-Петербург. Михайловский замок. 24 декабря 1802 г.
Вот незаметно и Рождественский сочельник подошел. Так не успеешь оглянуться, а вся жизнь куда-то… Вроде была, и нет ее. Работа, работа и еще раз работа. Как проклятый, ей-богу! Даже сегодня, когда все приличные люди идут
