стуку топора, чтобы не сбиться с пути.
Как вы думаете, что увидел он, добравшись до вершины горы? Топор. Да, да, топор, который сам по себе, для собственного удовольствия и без всякой посторонней помощи, рубил огромную сосну.
— Здравствуй, топор, — сказал Пальчик. — Неужели тебе не скучно рубить в одиночку это большое, старое дерево?
— На то я и топор, чтобы рубить! — ответил топор. — Рублю и поджидаю хозяина.
— Отлично! — сказал Пальчик. — Я тут.
Он преспокойно взял топор, положил в свой кожаный мёшок и весело спустился к братьям.
— Ну, любознайка, какое чудо ты видел наверху? Что там стучало? — спросил его Поль, криво усмехаясь.
— Это и в самом деле стучал топор, — ответил Пальчик.
— Ну, я же говорил тебе! — сказал Пьер, похлопав его по спине. — Было из-за чего взбираться на такую кручу!
Пальчик ничего не ответил, и они пошли дальше.
Дорога становилась всё труднее. Скоро они оказались в узком скалистом ущелье. Пробираясь по заваленной камнями тропинке, они услышали где-то вдалеке гулкие удары, как будто кто-то бил железом по гранитной скале.
— Что это? — сказал Пальчик. — Неужели там наверху каменоломня?
— Нет, это дятел долбит носом дерево! — сказал Пьер насмешливо. — Право, можно подумать, что этот мальчишка только вчера вылупился из яйца!
Пальчик покачал головой:
— Никогда не слышал, чтобы дятел стучал так громко! Надо пойти поглядеть.
— Дурачок, — сказал Пьер, — не понимает шуток! Разве ты сам не слышишь, что это работают киркой?
— А всё-таки я пойду посмотрю, — сказал Пальчик и на четвереньках полез вверх по крутому утёсу.
Как вы думаете, что он увидел, добравшись до вершины? Кирку! Кирку, которая сама по себе, для собственного удовольствия и без всякой посторонней помощи, долбила камень. Твёрдый гранит поддавался, словно это был не гранит, а мягкая земля, и с каждым ударом кирка уходила в глубь скалы до самой рукоятки.
— Здравствуй, кирка! — сказал Пальчик. — Неужели тебе не скучно долбить в одиночку этот огромный гранитный утёс?
— На то я и кирка, чтобы долбить, — ответила кирка. — Долблю и поджидаю хозяина.
— Отлично, — сказал Пальчик. — Я тут.
Он преспокойно взял кирку, снял с рукоятки и, положив то и другое в свой кожаный мешок, весело спустился к братьям.
— Ну, какое ещё чудо видела ваша милость наверху? — усмехаясь, спросил Поль.
— Вы и на этот раз были правы: это стучала кирка, — сказал Пальчик и, не прибавив больше ни слова, пошёл вслед за братьями.
Скоро они подошли к прозрачному и чистому ручью. Всем троим очень хотелось пить, и, низко наклонившись, они принялись черпать студёную воду полными пригоршнями.
— Какая вкусная холодная вода! — сказал Пальчик. — Хотел бы я знать, откуда вытекает этот ручей.
— Нашёл о чём спрашивать! — пробурчал Поль, едва не захлебнувшись от злости. — Ручей как ручей! И вытекает он, как и все ручьи на свете, из земли.
— Может быть, — сказал Пальчик. — А всё-таки я пойду посмотрю, где он начинается.
— Можешь лезть хоть на небо, к самому господу богу! — закричал Поль.
А Пьер грустно добавил:
— Какой глупый ребёнок! Ума не приложу, в кого он такой.
И братья зашагали по дороге, а Пальчик бегом побежал в другую сторону, вверх по течению ручья.
Ручей становился всё уже и уже и наконец превратился в тоненькую серебристую ниточку.
И что же, вы думаете, увидел Пальчик, когда добрался до самого начала ручья?
Ореховую скорлупку, из которой, играя на солнце всеми цветами радуги, выбивалась струйка прозрачной воды.
— Здравствуй, скорлупка! — сказал Пальчик. — Неужели тебе не скучно лежать в этой глуши совсем одной?
— Конечно, скучно, да что ж поделаешь, — ответила скорлупка. — Вот уж сколько лет я лежу здесь и поджидаю хозяина.
— Отлично, — сказал Пальчик. — Я тут. — И он преспокойно поднял ореховую скорлупку, заткнул её мхом, чтобы не вытекала вода, и положил в свой кожаный мешок.
После этого он побежал догонять братьев.
— Ну, что, — закричал Поль, завидев его издали, — узнал теперь, откуда ручей течёт?
— Узнал, — ответил Пальчик. — Он вытекает из ореховой скорлупки.
— Этого дурака не переделаешь! — проворчал Поль и махнул рукой.
— Видно, такой уж он уродился… — вздохнув, добавил Пьер.
Пальчик ничего не ответил и весело зашагал вслед за братьями.
«Я увидел то, что хотел увидеть, — думал он, — и узнал то, что хотел узнать. А больше мне ничего а не надо».
⠀⠀ ⠀⠀
III
⠀⠀ ⠀⠀
Наконец братья дошли до королевского дворца.
На воротах они увидели большое объявление о том, что король обещает руку принцессы и полкоролевства человеку любого рода и звания — будь то дворянин, горожанин или даже простой крестьянин, — если только он исполнит два желания его величества: срубит дуб и выкопает колодец.
Но так как охотников оказалось очень много, а после каждого неудачного удара топора и взмаха кирки дуб разрастался всё шире и гранит становился всё твёрже, то под большим объявлением король приказал повесить маленькое, написанное красными буквами.
Вот что было сказано в этом объявлении:
«Да будет известно всем, что его величество король в своей неисчерпаемой милости повелел отсекать правое ухо всякому — будь то крестьянин, горожанин или даже знатный дворянин, — кто вызовется срубить дуб и вырыть колодец, но не сделает ни того, ни другого.
Его величество надеется, что это маленькое наказание послужит к исправлению нравов и отучит дерзких браться не за своё дело».
Для большей убедительности вокруг объявления было прибито десятка два отрезанных ушей с указанием имени и звания их бывших владельцев.
Прочтя это объявление, Пьер засмеялся, закрутил усы, поглядел на свои огромные жилистые руки, потом повертел топор над головой и одним махом срубил самую толстую ветку заколдованного дерева.
И сейчас же вместо неё выросли две ветки, каждая вдвое больше и толще срубленной.
Королевская стража схватила несчастного и туг же на месте отрубила ему правое ухо.
— Эх ты, простофиля! — сказал Поль. — Разве так надо браться за дело?
Он медленно обошёл вокруг дерева, высмотрел узловатый корень, вылезший из земли, несколько раз примерился, а потом с одного удара перерубил корень пополам.
И в то же мгновение два огромных новых корня вырвались из-под земли, и каждый из них дал по крепкому молодому побегу, сразу же покрывшемуся листьями.
— Схватить этого негодяя! — закричал в бешенстве король. — Он заслуживает того, чтобы ему отрубили оба уха.
Сказано — сделано. Поль не успел и за ухом почесать, как у него уже не было ушей«— ни правого, ни левого.
Тут выступил вперёд Пальчик и сказал, что тоже хочет попытать счастья.
— Гоните прочь этого недомерка! — закричал король. — А если ему так уж хочется избавиться
