состоянии нести ответственность за принятые им решения. Если вы хотите помочь, отвезите его туда, куда он скажет. Я дождусь скорой и поеду с Джимом в больницу.
Гнев, звучащий в голосе доктора, отрезвлял меня накатывающей болью. Эти слова Константина позволяли мне получить ответ на вопрос о том, как именно сработал эффект переноса в рамках наших рабочих отношений. Если бы я и принял настолько горькую правду от кого-то, кроме него, этим кем-то мог быть только неизвестный мне родной отец.
– Может быть, мы… эээ… – водитель переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя четвертым лишним. – Его тоже отправим на скорой?
– Боузи, что-то болит? – не глядя на меня, уточнил врач.
– Нет, – сипло ответил я.
– Голова кружится? – продолжал дежурно выспрашивать он.
– Нет.
– Пройди от меня до лавки и обратно, – интонация мужчины сочилась приказными нотками.
Я послушался его и выполнял указания, не задумываясь. Из-за всего, что я услышал от доктора, разжать челюсть не получалось, но в этот раз он меня об этом и не просил.
– Ему не нужна скорая, – отрезал специалист. – Видимого ущерба нет. Остальные решения он в состоянии принять сам.
Чем дольше я стоял рядом с Константином, который справедливо, но все же очень болезненно осадил меня, дышать становилось все тяжелее. Боль от происходящего смешивалась с сожалением и страхом за Джима. Услышав сирены автомобиля скорой помощи, я последний раз посмотрел на доктора и направился к проклятой машине, из-за которой что-то внутри меня сломалось навсегда.
* * *
– Парень, – мужчина за рулем окликнул меня. – Э-э-э… Боузи?
– Да? – я лежал на заднем сидении чужого автомобиля и старался не думать о происходящем.
– Не переживай ты так. Они, отцы, всегда такие. Очень боятся за своих детей.
Я не стал переубеждать водителя. В то, что Константин был моим отцом, было поверить намного проще, чем в то, что мозгоправ решил стать другом такому, как я. В моей правой руке был зажат смартфон: я успел задать миллион вопросов о состоянии Джима в чате с доктором, но ни одно из сообщений еще не было прочитано.
– Как же так вышло, Боузи? – случайно попавший в сегодняшнюю передрягу незнакомец был разговорчивее, чем требовалось. – Почему ты ко мне под колеса-то кинулся?
– Я… увидел подругу, – с нежеланием признался я. – Побежал к ней.
– Э-э-э… влюбленный, что ли? Тогда понятно.
В этом случае ситуацию тоже было проще не комментировать. Лысоватый зрелый мужчина, которого, как я успел узнать, звали колоритным итальянским именем Джеральдо, вез меня на производство. То недомогание, что я чувствовал, в большей степени относилось к моему моральному состоянию, но не к физическому. Поэтому отменять рабочий день я не собирался.
– А что твоя подруга делала в «Прятках»?
– В «Прятках»? – переспросил я.
– Ну, этот приватный клуб, – новый знакомый нервно икнул и замешкался. – Ты не подумай, сам я по таким местам не хожу! Просто… эээ… знаю хозяина. Классный мужик.
От самых мрачных предположений внутри что-то екнуло, но я предпочел пропустить это мимо своих мыслей. Я должен был вернуться к этому, но не сейчас. По крайней мере, не в момент, когда мой близкий друг находился в машине скорой помощи по пути в больницу.
– Ну, пацан, мы приехали, – водитель остановил машину и развернулся ко мне. – Вот, возьми.
Джеральдо протянул мне небольшую желтую картонку, которая оказалось его личной визиткой. Несколько надписей гласили о том, что он работал менеджером по продажам судоходных запчастей.
– Если тебе или твоему другу что-то скажут… Ну… Эээ… В больнице, – мужчина продолжал тягать свой галстук, казалось, что этот предмет одежды действовал на него как удавка. Я вновь вспомнил о смерти Германа и невольно вздрогнул. – Позвони. Я оплачу, ладно?
– Хорошо, – поспешил согласиться я.
– Ну, бывай.
Я покинул автомобиль, и, дождавшись, пока автомобиль исчезнет из поля зрения, выкинул желтый кусок картона в мусорный бак. Если кто-то и должен был помочь Джиму после произошедшего и возместить все расходы, то только я сам.
* * *
Для тех, кто вчера успел особенно хорошо отдохнуть на вечеринке, утро все еще не началось. Теперь я завидовал коллегам, которые во время наших злоключений с Джимом и Константином продолжали оставаться в стенах квестового клуба. Прошло всего несколько часов с момента, как мой друг лежал здесь, на влажной траве, и еще чуть больше времени с ночи, в течение которой я узнал чуть больше о Джереми и запустил порочный круг действий.
Впервые с тех пор, как меня настиг заказ мистера О, я позволил себе бесцельно бродить по пустому ангару и смотреть в панорамные окна, через которые проникал блеклый утренний свет. Время теперь шло быстрее, а события каждого дня были способны изменить окружающую действительность до неузнаваемости. Я скучал по временам своего личного застоя, когда самым страшным событием дня была встреча с жутким образом в одном из моих особенных состояний. И даже тогда я мог позвонить Константину для того, чтобы почувствовать себя в безопасности хотя бы на какое-то время.
Теперь все ежедневные алгоритмы были разрушены. Я не умел справляться с подобными трудностями, не знал, как на них реагировать и что делать дальше – мой социальный вакуум был скучной, но комфортной зоной, из которой такому, как я, пожалуй, не следовало и выбираться.
Доктор наконец ответил на мое сообщение:
«Все в относительном порядке, опасность миновала. Непроникающая ОЧМТ[20]. Его забрал нейрохирург. По дороге пришел в себя, интересовался твоим здоровьем. Шутил, что каждая поездка в лавку заканчивается поездкой в больницу».
Я поспешил продолжить диалог:
«Значит, он будет в порядке?» «Боузи, конечно же, да. Но все черепно-мозговые травмы опасны и могут нести последствия. Джиму просто будет нужно восстановление».
Едкое чувство вины усиливалось.
«Может быть, я приеду?»
«Не стоит. Я позвонил его девушке, как он попросил. Она скоро будет здесь и сменит меня. Как ты?»
Я считал Джима своим близким другом, но за все годы нашей совместной работы даже не потрудился спросить о его личной жизни.
Я даже не знал, что у него есть девушка.
«В порядке. Многое осознал».
«Я рад, если так».
После того, что доктор высказал на месте аварии, я не знал, как правильно выстроить с ним дальнейшую коммуникацию. Смесь стыда и обиды образовывала жгучий симбиоз, который притуплял все мои когнитивные способности и вызывал желание забиться в ближайший пыльный угол на производстве. Еще недолго побродив вдоль коридора, я решился написать Джиму сообщение, в котором
