в волосы.
– Люблю, – прошептал он, и ее сердце забилось с новой силой.
– Даже несмотря на то, как я поступила с твоим братом? – спросила она, запрокидывая голову.
Пальцы Дориана впивались в ее спину, а губы – в шею.
– Я знаю, что такое одиночество, Деметра, – выговорил он, и его дыхание защекотало ее кожу. – Это дыра в груди, которую нельзя ничем заполнить, вечный холод, от которого невозможно избавиться. Я знаю, почему ты так поступила.
– Не дай мне замерзнуть, – выдохнула она.
– Никогда, – улыбнулся он, целуя ее в губы.
Деми хотела быть с ним, только с ним, с той самой минуты, как впервые увидела в Рейвене. И пусть ей суждено будет вечно гореть в аду за лицемерие перед Дрейком, Рубиной и самой собой…
Врать себе больше не хотелось, сдерживать так долго подавляемые желания – тоже. В ночь перед концом всего они оставались только вдвоем, остальное – неважно.
Не стоит бояться своих демонов. Их нужно любить.
* * *
Деметру разбудила скрипнувшая дверь.
Она приподнялась на ковре, пытаясь сообразить, как много прошло времени и сколько она спала. Дориан, лежавший рядом, тоже сел и оглянулся.
– Так и знала, что найду вас, голубков, где-нибудь вместе, – язвительно проговорила Рицци, замирая на пороге.
– Черт, Рицци! – воскликнула Деми, тщетно пытаясь прикрыться кожаной курткой.
– Тебя что, не учили стучаться? – лениво отреагировал Дориан, нашаривая свои штаны среди вороха разбросанной по полу одежды.
– Оу, простите, что помешала, – с наигранной жалостью проговорила Рицци, ничуть не смущаясь. – Но, если вы не заметили, время ультиматума истекает меньше, чем через час. А у вас тут как раз любовь и все такое. Стоит воспользоваться шансом.
– Каким шансом? – раздраженно спросила Деметра, стараясь подавить зевок.
– Запустить Белого Ворона и снять проклятие, конечно, – с милой улыбкой ответила Рицци.
Деми хлопнула себя по лбу, посмотрела на Дориана и рассмеялась.
– Я совсем забыла про него, – со стыдом проговорила она сквозь смех.
– Зелья готовы, осталось только добавить кровь любящих друг друга темного мага и светлой волшебницы, – продолжала подруга. – И если мы сделаем это, совсем не обязательно отдавать его Юфемии. Можно будет придумать что-нибудь поинтереснее.
– Только признались, и такая проверка? – ухмыльнулся Дориан.
– Сомневаешься, что я ее пройду? – хитрым тоном поинтересовалась Деметра.
– Скоро узнаем.
– Боги, меня сейчас стошнит, – поморщилась Рицци. – Идемте. Только оденьтесь сначала.
Она вышла из комнаты и терпеливо пождала, пока они оба облачатся в униформу охотников. Сама Рицци так и оставалась в своем радужном платье, не помешавшим ей даже в бою.
Собравшись, они вместе пошли по темным, предрассветным коридорам дворца.
Было очень тихо, не слышалось и звука. Устав бороться со страхами и опустошать бутылки с алкоголем, обитатели замка успокоились и, если не уснули, то хотя бы притихли. По пути им не встретилось ни одного человека.
Сокровищница была спрятана в самом центре дворца, а двери, ведущие в нее, ничуть не отличались своим видом от других. Только обратив внимание на массивные петли, можно было догадаться, что створки специально утолщили и усилили по типу сейфовых.
Четверо караульных спали, сидя на полу и привалившись к дверям.
– Хороша охрана, – прокомментировал Дориан и повысил голос: – А ну, встать и привести себя в порядок!
Парни разлепили сонные глаза и, увидев, кто стоит перед ними, тут же вскочили на ноги. Они даже не пытались оправдываться, просто переглядывались с выражением страха на лицах.
– Откройте сокровищницу, – приказал Дориан.
– Нам не велено этого, сэр, – робко проговорил один из них. – Только госпожа магистр может…
– Госпожи магистра здесь нет, – ядовито проговорил глава Штаба. – Но есть я – ваш прямой начальник. Открывайте.
Заторопившись и засуетившись, они быстро нашли ключи и, вставив их в замочные скважины, с усилием повернули. Раздались щелчки, и одна створка тяжелой сейфовой двери медленно отворилась.
– Свободны, идите отсюда, – распорядился Дориан, прежде чем войти внутрь. – Здесь от вас все равно нет никакой пользы.
Щелчком пальцев Рицци зажгла свечи на люстрах и канделябрах. Они осветили золото, которым сплошь были отделаны стены и даже потолок.
А вот сокровищ здесь хранилось не так уж и много.
Несколько наборов драгоценных украшений, коллекции амулетов, старинных колокольчиков и золотых сосудов в стеклянном шкафу у стены, какие-то трофеи и оружие на стойках, пара сундуков и… сам серебристый Ворон, стоящий ровно по центру.
На антикварном комоде в дальнем левом углу стояли четыре склянки с жидкостями золотого, серебряного, медного и темно-серого цветов. А кроме них, в саквояже на полу, лежали оставленные учеными-магами и другие алхимические инструменты.
– Как удобно, – сказала Рицци, открывая саквояж и оглядывая его содержимое. – А я опасалась, что придется колдовать.
Там она нашла и заметки, содержащие расшифровку дневника Людвига Далгарта, с точными инструкциями.
Быстро ознакомившись с ними, Рицци достала стеклянную чашу и большую колбу.
– Кажется, все очень просто, – сообщила она. – Вставайте вот здесь, друг напротив друга.
Деметра и Дориан послушно встали рядом с небольшим золоченым столиком, куда Рицци поставила свои склянки.
Поглядывая в листки бумаги, которые держала в руке, Рицци с карикатурным видом начала:
– Что ж, дорогие мои, мы собрались здесь, чтобы соединить узами крови этих любящих друг друга…
Деметра не смогла сдержать смешка.
– Рицци, ты это серьезно? – закатил глаза Дориан.
– А что? – разведя руками, спросила Рицци. – Вам же еще нужно как-то доказать, что вы любите друг друга. Это должен быть настоящий ритуал.
– Просто заткнись и дай сюда текст, – прошипел бывший охотник и, с силой вырвав листки из ее руки, пробежался глазами по строчкам. – Все ясно. Пафосно, в стиле девятнадцатого века.
Он глубоко вдохнул, положил заметки на стол и, взяв Деми за руки, посмотрел ей в глаза.
– Я, Дориан Далгарт, темный маг по рождению, признаюсь в любви к Деметре Лоренс, светлой волшебнице. И пусть боги засвидетельствуют мою клятву.
Деметра тоже заглянула в листки и произнесла:
– Я, Деметра Лоренс, светлая волшебница по рождению, признаюсь в любви к Дориану Далгарту, темному магу. Пусть боги засвидетельствуют мою клятву.
Голос ее чуть дрожал, как будто они и вправду совершали сейчас какое-то сакральное таинство.
Но ведь это на самом деле было так… Нью-Авалон и Эйрин ждали этого момента больше столетия.
Дориан приблизился и поцеловал ее. Напористо и страстно, всколыхнув еще яркие воспоминания прошедшей ночи у камина. А затем достал из рукава куртки свой аутэм с черным, отливающим на свету красным, волнообразным лезвием.
– Порежь мою руку кинжалом, – сказал он, протягивая аутэм ей.
– Что?
– А как ты хотела? – усмехнулся он. – Вот тебе и проверка.
Неуверенно Деми поднесла кинжал к его
