– Длинного Меча обменяют на кузена короля Филиппа, – сказал Гуго. – Забавно, что Роберта де Дрё пленили мы с моими людьми в битве за Нант. Необходимость поблагодарить меня за свое спасение будет раздражать Длинного Меча, словно колючка под рубахой. Мне это тоже не по душе, поскольку я бы предпочел обменять Дрё на Ральфа.
– Но хотя бы один из ваших братьев окажется на свободе.
– Не тот, кто должен.
Махелт начала испытывать нетерпение.
– Ваш отец приложит все усилия, чтобы как можно скорее собрать деньги и вернуть Ральфа. Несомненно, Длинный Меч, оказавшись на свободе, поступит так же. Это его долг. – Она вынула шпильки из вимпла и бросила его на сундук.
– Поживем – увидим. – Гуго взглянул на сына. – Матушке я не сказал, но положение Ральфа меня беспокоит.
– Почему? – внезапно встревожилась Махелт.
– Пока Длинный Меч тоже пленник, Ральф находится под защитой своего влиятельного брата. Когда Длинного Меча выкупят, Ральф не будет представлять для них никакого интереса. Из родственника единокровного брата короля Англии он превратится в младшего сына графа. Никто не станет печься о его благополучии. Я написал его тюремщикам из Ла-Рошели и послал им все деньги, которые у меня были при себе, чтобы оплатить его содержание, но надолго их не хватит.
– Вам известно, сколько за него требуют?
– Пока нет, но определенно немало из-за его родства с Длинным Мечом. Если Длинный Меч стоит Роберта де Дрё, за Ральфа запросят втридорога.
– В таком случае им надлежит заботиться о его жизни и благополучии.
– Да, насколько им хватит терпения, но когда Длинный Меч уедет, это станет сложнее.
– Так сколько они захотят?
Гуго потер лоб:
– Возможно, тысячу марок.
– Это же целый рельеф[26] графства! – ахнула Махелт.
– Французы не дураки. Они способны подсчитать, сколько у людей серебра и какая сумма причинит серьезный урон. Это подкрепляет недовольство королем и опустошает английские сундуки. – (Маленький Гуго вывернулся из объятий отца и отправился за своими деревянными животными.) – Произошла настоящая катастрофа. Неважно, насколько люди храбры в гуще битвы, если они не могут согласовать свои действия. Если бы все навалились одновременно, мы бы стерли французов с лица земли, но у них было лучшее руководство. Иоанну придется согласиться на унизительные условия короля Филиппа, и повсюду распространится злость и недовольство. Это горькие и сложные времена. – Гуго поманил жену, и та подошла, чтобы лечь рядом с ним. – Я скучал по вашим волосам, – хрипло произнес он и, погладив Махелт по голове, начал расплетать ее косу.
– Только по волосам? – поддразнила она.
– Ну нет, и по другим частям тоже… очень часто.
Махелт фыркнула и толкнула мужа, но при виде блеска в его глазах ее дыхание участилось. Гуго положил ладонь жене на щеку и поцеловал ее, а Махелт положила руки ему на рубаху, где завязки были развязаны и она могла прикоснуться к его коже, еще влажной после ванны.
Маленький Гуго вернулся на кровать со своей коллекцией деревянных животных и в приступе щедрости дал овцу Махелт, корову отцу, а лошадь оставил себе. Он не унимался, пока все не начали издавать звуки, подражая животным. Когда Гуго и Махелт закончили блеять, мычать и ржать, они изнемогали от смеха, отчасти от облегчения, отчасти от полнейшей нелепости столь глупой игры на фоне того, что случилось, и неопределенности будущего.
Глава 35
Мальборо, Уилтшир, февраль 1215 года
Эла, графиня Солсбери, поймала себя на том, что снова и снова разглаживает пальцами свое платье, и тут же опустила руки вниз. За ставнями сырые февральские сумерки посягали на остатки дневного света. Она выехала из Солсбери вскоре после рассвета, но путешествие казалось бесконечным – дороги развезло, и ехать в дамском седле было опасно, хотя и необходимо для ее положения. Эла никогда не поехала бы ко двору, если бы не была исполнена решимости поговорить с королем, дабы заставить его поспешить с освобождением ее мужа. Переговоры тянулись шесть месяцев, но о соглашении пока не было и речи. Эла не понимала, почему Иоанн медлит, когда его единокровный брат столь необходим здесь, в Англии, и уже принес немало в жертву королю.
В королевских покоях водрузили столы, накрытые вышитыми белыми скатертями и заставленные угощениями, но трапеза была неофициальной, и король смешался со своими баронами и епископами. Он напоминал Эле волка, который сожрет ее при первой возможности. Она терпеть не могла находиться рядом с Иоанном, потому что держаться на расстоянии от него, не нарушая правил этикета, не получалось. Но сейчас, ради мужа и детей, Эла была готова встретиться с волком в его логове.
– Сир… – Она присела перед королем.
Блистательный в усыпанной драгоценностями, подбитой горностаем и соболем мантии, Иоанн поднял ее.
– Сестра… – Он поцеловал Элу в обе щеки и приподнял ее подбородок указательным пальцем. – Выше нос. Дела идут на лад. Длинный Меч скоро вернется домой… Полагаю, вы приехали поэтому? – Он обвел собравшихся взглядом. – Всем в этой комнате что-то от меня нужно. Если бы им нечего было просить, они бы сюда не явились. Вот еще одна причина скучать по моему милому Уильяму. По крайней мере, он составлял мне компанию, проигрывал в кости и не переживал из-за этого. – Король пристально разглядывал ее, подобно ястребу, высматривающему добычу в траве.
У Элы перехватило горло, как будто ее душили.
– Да, сир, я действительно приехала ради мужа. – Она коснулась рукой шеи, и Иоанн жадно проследил за ее движением.
– По крайней мере, вы честны, а это больше, чем остальные могут утверждать о себе, – оскалился Иоанн. – Честны ли?
Эла молчала, но стояла очень прямо, воображая, что к ее спине привязан стальной прут, который помогает противостоять королю.
– Вы же знаете, Уилл не в цепях, – продолжил король. – Он содержится в почетном заключении.
– За что я каждый день благодарю Господа и Его мать, и все же для меня великое горе, что мужа нет рядом, – сухо ответила Эла. – Детям нужен отец.
– Несомненно, вы должны найти способ утешиться самой и утешить своих детей. – Взгляд Иоанна стал циничным. – Вы весьма изобретательная женщина. Уверен, вы испробовали не все.
Эла выпрямилась:
– Я нахожу утешение в молитве и Господе.
– Ну конечно. – Иоанн казался обиженным.
– Я также молюсь о Ральфе Биго, – добавила она, памятуя о долге перед родней.
Оскалившись, Иоанн взглянул через комнату на норфолкцев.
– Его семья с этим справится.
– Но вы в силах помочь. Он единоутробный брат моего мужа. – Эла тоже взглянула на норфолкцев.
