телевизору рекламу.
— Ну, так и замуж выходят не за тем, чтобы разводиться! — добавила Вика.
— И машину ведут не для того, чтобы в аварии попадать, — вставила Инга.
— А я как-то смотрела фильм «Изобретатель Алекс», — припомнила Зоя. — Интересный, про Александра Белла, как он изобрел телефон. И в конце фильма он раздраженно бросает трубку, приговаривая: «Нет, мне не нужны ваши особые предложения!»
— Так вот с чего начался спам! — рассмеялся Стручок.
— Вон оно как все, — Инга словно и не замечала всеобщего веселья, думая о своем. — Да, вполне логично. Просто жаль, ребяты. Столько загадок еще осталось, столько вопросов…
— Получается, нам лучше закрыть наше открытие, — подытожил Торик. — До лучших времен.
— Или навсегда, — шепнула Зоя, но ее все услышали.
— Напрасной находки блюз? — с грустной улыбкой подытожил Торик.
— Сейчас, минутку, — сказал Стручок и вытащил телефон.
Все решили, что он снова побежит звонить жене, но он остался за столом и теперь быстро бегал пальцами по экрану.
— Вот она. Хочу вам зачитать одну цитатку в тему. «Неужели жажда знаний возникает лишь для того, чтобы обречь того, кто ее испытывает, на разочарование и кары?»
— Ого! — удивилась Зоя. — Это откуда такое прицельное попадание?
— А ты не читала «Флатландию» Эббота?
— Нет. Советуешь?
— И да, и нет. Идея очень интересная: там описываются геометрические миры других размерностей.
— Да ты что! — Зоя даже подскочила. — Я очень хочу такое почитать! Сейчас вспоминаю, нам вроде бы на курсе называли эту книгу. А почему тогда не советуешь?
— Она написана очень давно. Но это еще полбеды. Язык изложения ужасно нудный и примитивный. Видимо, тогда люди еще совсем не готовы были воспринимать фантастику, допущения, читали медленно и плохо…
— Понятно. Но я все равно попробую. Уж очень точно цитата попала в цель! Обычно нудные книги меня не пугают.
— Ну, смотри, я предупредил, потом не жалуйся.
— Ога. Кому подлить горячего чайку? — улыбнулась Зоя гостям.
— Ой! — опомнилась Вика. — Мне же давно пора Косте звонить!
Глава 40. Грань реальности
…Я легко иду через цветущий сад. Пестрые тюльпаны и благородные гладиолусы радуют свежими красками. Обхожу ряд люпинов, высокие дельфиниумы, синие-пресиние, даже в глазах рябит, причудливые аквилегии и множество других цветов, названия которых знает только бабушка София.
Невежинская рябина, деревце барбариса, мой извечный Двудомик — «колыбель разума», если вторить Циолковскому. Тропинка, огибающая Двудомик, мимо разноцветной сирени ведет вниз. Но я пока не спешу разбегаться и взлетать. Еще не время.
Мне легко дышится, и на душе так хорошо и спокойо. Все родное, знакомое, для счастья мне не хватает лишь… Ой, вот ты где? Ты сидела в Двудомике? Мы хватаемся за руки и кружимся, кружимся, словно в мультяшном вальсе. Полетели?
Легкость кружит голову. Я делаю глубокий вдох, держа тебя за руку, подпрыгиваю на месте, совсем легонько отталкиваюсь ногой и... Тропинка остается внизу, а мы приподнимаемся над ней. Сначала робко, но потом все уверенней. Я плыву по воздуху, и меня наполняет восторг! Зоя, ты рядом! Мы летим вместе, поднимаясь все выше…
* * *
— Ты чего сегодня такой счастливый?
— Видел тебя во сне.
— Надеюсь, в приличном виде?
— Более чем! Мы с тобой взлетели от Двудомика и отправились в небо… Знаешь, этот сон снится мне всю жизнь. Но впервые там была ты.
— Ох, тебе от меня и во сне покоя нет! — смеется Зоя, но ей приятно.
— Зойчик… Как мы раньше жили друг без друга?
— Сама не знаю. А мы точно жили?
— Может, сегодня по этому случаю спим до обеда?
— Не-не-не! Встаем и бежим! На работу опоздаем!
* * *
Зоя понемногу, шаг за шагом, перекраивала их быт. Кричащие шторы, птицы на которых так нравились Вике, сменились на стильные гардины. Книги в шкафу и на полках чудесным образом перестали быть живописной свалкой и превратились в аккуратные и логичные ряды. Поначалу Торик ворчал, что теперь ни за что не найдет нужные, но Зоя бережно сохранила его разделение на группы, поэтому проблем не возникло. Стало только лучше. Наверняка в квартире поменялось еще многое, но эти детали казались ему самыми яркими.
Порой случались удивительные совпадения во вкусах, которые радовали их обоих. Например, однажды Зоя принесла хитрый светильник. Прозрачный цилиндр размером с запястье человека заполняла жидкость, а в ней плавали кусочки парафина. Если такой светильник включить, парафин нагревался и кусочки начинали принимать самые разные формы, медленно перетекавшие друг в друга. Зрелище завораживало, на него хотелось смотреть часами. Торик узнал светильник сразу:
— Зоя, где ты раздобыла это чудо?
— Из дома принесла. Он у меня с детства остался. Тебе не нравится?
— Ты что, очень нравится! Просто… У меня брат когда женился, им на свадьбу подарили точно такой же. Мы много вечеров сидели все вместе, слушали «Алису» Высоцкого и смотрели на этот светильник. Очень теплые воспоминания.
— А жена у него… такая плотная блондинка?
— Да! Ты помнишь ее?
— Мельком видела у тебя, но не поняла, кто это. А мне тоже в детстве светильник очень нравился. Я иногда думаю, может, именно из-за него у меня изначально возник интерес к геометрическим преобразованиям. Надо же, как мы совпали!
— Не то слово! Мне всегда хотелось иметь такой.
* * *
Как-то вечером, когда они отдыхали после интенсивного дня и медитировали, разглядывая столбик светильника и бесконечное переплавление все новых форм, Торик глянул на Зою и сказал, словно ни к кому не обращаясь:
— Знаешь, я скучаю по Дороти.
— А кто это? Твоя американская подружка?
— Ты смотрела «Тутси»?
— Конечно. Дастин Хоффман там просто неподражаем!
