Читаем без скачивания Голоса выжженных земель - Андрей Гребенщиков

Девушка поднялась («какие сильные у него руки!»), презрительно оглядела конкуренток – те в открытую потешались над ней, скалились в мерзких ухмылках. «Это мой принц!» Она повернулась к нему и вновь потеряла дар речи. Принц не отличался высоким ростом или могучей статью, однако его наряд – воистину королевский наряд! – вскружил и без того кружащуюся от тихого восторга голову. Ларису качнуло.

Он ухватил ее за плечи и удержал на месте:

– Дядя был прав, костюмчик и вправду сногсшибательный!

Девушка не поняла его слов, но она мало что понимала в эту секунду. Прижаться к нему всем телом, ощутить дыхание, вкус его губ, заглянуть в глубокие, все знающие глаза…

– Я – Никита.

– Ч-что? – Лариса вздрогнула.

– Ты спросила, кто я. Я – Никита, – принц церемонно поклонился. – Для друзей – Ник. Но ты зови меня Никита, правила приличия не позволили мне сдружиться с бессознательной девушкой.

Девушка зарделась, когда смысл сказанного достиг ее взволнованного сознания. Даже пошлость делала его таким… желанным!

– Я – Марика, – пока Лариса заливалась краской, шустрая подруга приблизилась к Никите и протянула руку – якобы для рукопожатия. Но при этом хитрая дрянь так ловко повернула свою кисть, что принцу ничего не оставалось, кроме как поцеловать тощую конечность. Впрочем, выглядел он при этом вполне довольным. Лариса взревела про себя от едва сдерживаемой ярости: «Вот ведь сучка!»

– Какое необычное имя…

– Чешское. Мой папа родом из Чехии, – охотно пояснила Марика и небрежно махнула в сторону пунцовой от переизбытка чувств подруги. – А это Лариска.

– Меня же называй Олечкой, – елейным голоском представилась командирша, бесцеремонно расталкивая девчонок. Она присела в манерном, явно издевательском книксене и закончила уже совершенно иным, угрожающим тоном: – А для друзей, особенно – для очень сильно провинившихся, вечно опаздывающих друзей, я – Тестикуларезка!

Лариса не знала этого странно звучащего слова, однако по внезапной бледности принца сделала однозначный вывод о малоприятности данного прозвища.

– Вину искуплю… чем смогу, – Никита быстро взял себя в руки и теперь лучезарно улыбался злобной Непонятно-чего-резке. – Только давай без членовредительства? Говорят, снаряд два раза в одно место не попадает.

Командирша в удивлении изогнула бровь:

– Меня опередили? Начисто срезали?

– Скорее, отдавили. Тяжелой бутылкой, упавшей с высоты полутора метров, если тебе интересно. Было жутко больно.

– Бедняжка! – Ольга ласкового погладила несчастного принца по щеке. От вида этих нежностей Лариса только заскрежетала зубами.

Нервная реакция девушки не осталась незамеченной, и хозяин квартиры, наконец, отвлекся от малопонятной заскучавшим гостьям беседы. Учтиво раскланявшись перед ними, он принес витиеватые извинения, полные затейливых и даже совсем уж малознакомых слов (Лариса вновь почувствовала, как буквально тает от его речей), а затем предложил немедленно приступать к главному.

– Я рад, что вы приняли мое приглашение и решили заглянуть в счастливое и беззаботное довоенное прошлое, узреть своими прекрасными очами крошечный кусочек жизни До, прикоснуться к быту тех людей. Наша экскурсия, плавно переходящая в ретро-вечеринку, начинается!

Новоприбывшие опасливо переглянулись, и Никита понял, что значение слова «ретро» придется объяснить:

– Ничего извращенного. Проведем пятницу так, как делали это наши предки в начале двадцать первого века.

– А точно все бесплатно? – недоверчиво выдавила Лариса. Возненавидела себя за этот вопрос (а что будет, если принц ответит «нет»?!), но природная бережливость, именуемая в народе домовитостью, не могла пропустить скользкий момент. Благодаря магическому «бесплатно» она, собственно, здесь и оказалась.

Вместо принца ответила командирша, кинув в спину презрительное: «да иди ты уже, крохоборка, никто с тебя патрона не возьмет».

У Ларисы сжались кулаки: сейчас кто-то ответит за крохоборку!

– Тише, дамы! В две тысячи двенадцатом году, куда я имел честь вас пригласить, агрессия была не в моде, – обходительный Никита погасил нарождающийся пожар. – Прошу всех снимать обувь, в то достославное время гости переодевались в домашние тапочки. Вещи складывайте сюда, с рюкзаками по квартирам тоже мало кто расхаживал. За их сохранность не беспокойтесь, просто наслаждайтесь двенадцатым годом, тогда чужого не брали.

Пока девушки возились с ботинками и вещмешками, гостеприимный хозяин исчез на кухне, откуда вскоре показался с круглым подносом. На подносе, – о боги! – стояли фужеры с… шампанским?!

Никита с извиняющейся улыбкой опроверг поспешную догадку Ларисы:

– К сожалению, и фужеры не хрустальные, и содержимое несколько более современное. Зато рецепт настойки из наших времен – экскурсионных. Угощайтесь, красавицы!

Он раздал пластиковые бокалы, поднял свой и с кратким тостом: «За двенадцатый год!» «чокнулся» с каждой гостьей. Когда все сделали по глотку, пояснил:

– Это так называемый «комплимент». Хозяевам полагалось угощать визитеров легкими напитками. А те, в свою очередь, приносили к столу более серьезный алкоголь. Лариса… – теперь он обращался исключительно к ней. Девушка напряглась и засмущалась одновременно. – Не переживай, в данном пункте мы нарушим старинную традицию.

Марика и командирша осклабились, Лариса в очередной раз зарделась. Принц же примирительно обнял ее за плечи и обвел рукой вокруг помещения («какие у него изящные, длинные пальцы!»):

– Повторюсь, то, где мы находимся, называлось прихожей. Здесь полагалось снимать верхнюю одежду и обувь. Следующий пункт назначения – гостиная комната.

Рассказывая об особенностях гостиных комнат в обществе До, Ник с увлеченностью естествоиспытателя приглядывался к «экскурсанткам». Марика – интересная. Не сказать, чтобы особенно красивая, но с изюминкой во внешности, есть некое лукавство в глазах, озорное, почти хулиганское. Хочет казаться простой и открытой – когда надо, восхищается увиденным, своевременно грустит о чужом прошлом, умиляется умилительному, смеется смешному. С ним приветлива и чуточку кокетлива. Однако все в меру – в меру восторгов, грусти, умиления, кокетства. В ту меру, которую отмерила сама себе. Непростая штучка, с сюрпризом. Скорее всего, неприятным.

Лариса… с этой проще, все написано на лице. Хочу рыцаря (а возможно, и кого рангом повыше) в сером костюме, вместе с его трехкомнатным замком. И уже где-то на периферии сознания примеряет пропадающие зря хоромы на себя: здесь будет жить мама, здесь с шиком разместится она сама, а лишние рыцарские вещички переедут на рынок или барахолку – кому нужны эти бесполезные книги?! Она смотрит на него с восторженным подобострастием, вполне искренним, ей до жути хочется прикоснуться к чужому благополучию, разделить его…

– Никита?

Юноша с трудом отогнал несвоевременные мысли. Марика глядела на него с тревогой и удивлением, за которыми, впрочем, читалась усмешка:

– Ты завис на полуслове.

Ольга, знавшая Никитину привычку впадать в несвоевременную рефлексию, ухмылялась. На симпатичном, но не особо умном лице Ларисы ничего не изменилось. Экзальтированная молодая особа – кажется, так в старину называли подобных дурочек?

– Марика, нет большого греха в том, чтобы остановиться и подумать, – он укоризненно покачал головой. Заставить насмешника почувствовать неловкость – обычное дело. С таким-то учителем, как дядя!

– О чем же задумался безгрешный мыслитель? – Ольга, как всегда, не смолчала. Ну и характер!

– Милая Марика, – демонстративно игнорируя Ольгу, Ник взял гостью под руку и увлек за собой. – Ты любовалась когда-нибудь видом из окна?

– Что?

– Окно, моя маленькая подземная принцесса, – краем глаза он заметил, как дернулась Лариса. Оля, к сожалению, даже не поморщилась, невинной манипуляцией ее не проймешь. – Такой проем в стене…

– Я не идиотка! Только чем там любоваться?

– Есть вещи, недоступные живущим под землей, – Ник бережно раздвинул тканевые занавески на дальней стене гостиной, за ними скрывалось большое темное окно. Естественно, декоративное: глухое углубление с подоконником, рамой и даже стеклом. За стеклом – закат. Не тот, что выжигает сетчатку лишь от одного неосторожного взгляда, а всего лишь безобидный рисунок из тех времен, когда Солнце еще любило Землю и ее обитателей. – Это, конечно, не настоящее окно, сплошная имитация. Однако весьма ловкая.

Юноша красноречиво кивнул Марике, приглашая к себе. Та послушно придвинулась, но имитацию оглядела с явным сомнением: