какой-то потерянной принцессы с изумрудными глазами и огнем в душе. Но я заботился. Мне было не плевать, и я все равно делал то, что делал. Я все еще действовал по приказу человека, которого ненавидел, и позволил своей душе расплатиться за свои действия.
Я пытался ухватиться за причины, по которым я это сделал. Напоминать себе, что Ксавье был в безопасности благодаря мне. Но это было не так. Не совсем. Не сейчас, когда этот монстр все еще властвует над нами и вершит наши судьбы.
Меня мучило искушение просто обратиться и дать свободу зверю во мне, но я боролся с этим желанием, сосредоточившись на человеке, который был причиной всего этого, и единственном шансе на свободу, который я мог даже представить.
Мои глаза открылись, когда я принял решение. Я уже давно принял решение, когда рядом со мной был Лэнс, а на нас смотрели звезды. Я собирался бросить вызов Лайонелу Акруксу и разрушить его власть надо мной, уничтожив при этом его самого.
Я займу его место в Небесном Совете, и если мне повезет, он умрет в той схватке, которая потребуется мне, чтобы отнять у него должность.
Но это уже не было мечтой о будущем.
Нет.
Это должно было произойти сейчас.
Потому что я не мог больше оставаться рабом его порочных желаний и пешкой в его развратных играх. Сегодня ночью я что-то сломал в себе и в девушке, которая не заслужила ни минуты моих мучений на ее плоти.
Этого уже было не исправить.
Но было кое-что, что я мог исправить, и это был Лайонел Акрукс.
Я поднял голову и снова уставился на свое отражение, упиваясь сходством между мужчиной в зеркале и тем, кто преследовал меня в кошмарах слишком долго. Он хотел, чтобы я стал монстром? Отлично. Я стану его монстром.
Я распахнул верхний ящик туалетного столика и потянулся к мешочку со звездной пылью, который хранил там, намереваясь отправиться прямо в его усыпанное золотом поместье и покончить с этим прямо сейчас. Во мне бурлили ярость и отчаяние сломленного человека, и я собирался использовать их как оружие против человека, который дал мне жизнь.
Но когда мои пальцы коснулись мешочка со звездной пылью, ветер закружился вокруг меня, и кто-то выхватил его так быстро, что я едва успел уловить движение. Зажегся свет, и я поднял голову, обнаружив, что образ моего отца в моем отражении исчез, а мои собственные черты лица были сфокусированы светом и показали все различия между нами.
Позади меня, стоя у окна с зажатым в кулаке мешочком со звездной пылью, стоял Лэнс, его яростный взгляд буравил мою спину, и он оскалил зубы, обнажив клыки.
— Отдай, — потребовал я, набрасываясь на него и вставая во весь рост.
— Нет, — ответил он так же яростно, протягивая мешочек к огню, когда я сделал шаг к нему, и заставив меня остановиться.
— Какого черта ты делаешь? Отдай мне звездную пыль, Лэнс. Мне нужно идти.
— Ты не можешь бросать вызов своему отцу таким образом, — предупредил он, и я нахмурился, пытаясь понять, откуда, черт возьми, он знает, куда я направлялся и что собирался делать. — Габриэль предвидел, как все обернется — ты не победишь.
— Я выиграю, — прорычал я, снова идя вперед, но Лэнс швырнул пакет со звездной пылью в пламя прежде, чем я успел преодолеть половину расстояния между нами.
Взрыв темного пламени вырвался из камина, когда драгоценное вещество было поглощено огнем, и я с ревом бросился вперед, врезавшись в своего так называемого лучшего друга и схватив его за рубашку, прижал его к стене.
— Я не могу позволить тебе проиграть этот бой, Дариус! — прорычал он, пытаясь отпихнуть меня, обнажив свои клыки, но я не отпускал его.
— Габриэль не может предсказать мое будущее! — прорычал я в ответ. — Я едва знаю этого полуощипанного индюка — он никак не может предвидеть результат моих действий. Я бы…
— Он видел мою смерть, — шипел Орион, обрывая меня и посылая панику по моим венам.
— Лжец, — выдохнул я, но в его глазах я видел правду.
— Ты не готов, — сказал он грубым голосом, зажав мое лицо своими ладонями, чтобы заставить меня посмотреть ему в глаза. — Еще нет.
— Тогда когда? — потребовал я, но он только покачал головой, и я в ярости отпрянул от него, все мое тело вибрировало, пока я боролся со сдвигами, которые пытались взять меня в заложники.
— Я не знаю, — признался Лэнс, разрушив мою надежду на спасение и заставив меня запустить руки в волосы, когда я обернулся, чтобы вновь встретиться с ним взглядом.
— Ты видел, что я наделал сегодня вечером, — прохрипел я. — Кем я стал из-за него, и ты знаешь, что на этом все не закончится. Теперь он знает, как далеко он может завести меня, все время используя Ксавье как разменную монету. И каждый раз, когда я делаю что-то подобное, он будет отламывать кусочек за кусочком того человека, которым я хочу быть, пока я не стану тем, кем он хочет меня видеть.
Лэнс ничего не сказал, его руки упали на бока, он просто смотрел на меня, и я прекрасно понимал, что он видит. Я видел ужас в его глазах, когда он узнал, что я сделал с Рокси. Я видел разочарование и, что еще хуже, страх. Страх, что я действительно попаду в судьбу, которую хотел для меня отец, и мы никогда не избежим ее.
— Ты победишь его, — твердо сказал Лэнс, как будто он видел, что я разбиваюсь вдребезги, и хотел попытаться удержать разбитые части вместе. — Только не сегодня.
— А как насчет существа, в которое я превращусь за это время? — задыхался я, ненависть к самому себе заполняла меня, когда крик Рокси звучал в моем сознании, и тяжесть судьбы давила на мои плечи так сильно, что я едва мог стоять на ногах.
— Что случится, когда я больше не смогу выносить вид собственного отражения? Что будет,
