и платить за чужой длинный язык пришлось летным экипажам!
Отчего не был учтен катастрофический опыт боев над переправами Хуанхэ 29 августа? И бой 30 августа над тем же местом, что было назначено целью в этот раз? Уже тогда было ясно, что поршневые самолеты не могут противостоять русским реактивным. Отчего не было принято во внимание, что маршрут полета пролегал на запад параллельно фронту, и локаторы на вражеской территории отлично видели большую группу самолетов, а значит, русские имели время поднять истребители и собрать их на подходе к цели? И ведь командование 19-й группы указывало Макартуру на эти сомнительные аспекты – получив в ответ грубый окрик, исполнять, а не искать оправданий для отказа! И восемьдесят один бомбардировщик был послан на верную смерть! В Европе В-29 уже заменялись на В-50 и В-36, оставаясь большей частью в эскадрильях специального назначения. На Дальнем Востоке ветеран В-29 оставался пока основным типом «стратега», хотя была уже одна группа (11-я) оснащенная В-36.
После это войдет в историю как «Шэньдунская бойня». Советы бросили в сражение четыре полных полка Миг-15, почти полтораста первоклассных истребителей – причем в уверенности, что наши самолеты несут атомные бомбы, отчего русские пилоты атаковали с яростью камикадзе. «Мустанги» с аэродрома Циндао прикрыть своих подопечных не могли, их просто растерзали как пес тряпку, от полного уничтожения истребители 91-й группы спасло лишь то, что советские не считали их приоритетными целями, стараясь бить прежде всего бомбардировщики. Раньше считалось, что строй В-29 за счет своего оборонительного вооружения может легко отбиться от атак истребителей, что в целом было подтверждено в налетах на Японию. Оказалось же, что системы наведения стрелковых турелей В-29 не отрабатывают по высокоскоростным целям, а дальность действительного огня русских авиапушек калибра 37 и 23 гораздо больше, чем пулеметов «браунинг» 12.7. Было сбито шестьдесят два бомбардировщика, еще семь не дотянули до базы или разбились при посадке, и шесть В-29 пришлось списать как не подлежащие ремонту, избитые так, что непонятно, как долетели, – и практически в каждом экипаже были убитые и раненые; ни один из вернувшихся самолетов не мог быть отправлен в повторный вылет, требуя ремонта, также было сбито двадцать три «мустанга», русские потерь не имели! И не подлежало сомнению, что если бы бомбардировщики не отвернули, а пытались прорваться к цели, шли до конца, то не уцелел бы никто! После чего на базах среди летного состава возникло брожение, граничащее с мятежом, «мы не камикадзе», экипажи открыто отказывались исполнять боевой приказ, пока не будет обеспечено прикрытие. Которого быть в тех условиях не могло – как уже сказано, мы всего имели на театре военных действий реактивных истребителей меньше, чем русские бросили в тот единственный бой! И у Ф-80 явно не хватало дальности сопровождать бомбардировщики до цели.
Макартур, однако, требовал повторить вылет. Послав В-36, у которых было больше шансов, на его взгляд. На что командир 11-й группы полковник Скотт заявил, что без прямого приказа из Вашингтона он не пошлет на убой ни один экипаж – по некоторым данным, слова были крайне недипломатичными. В историю же вошло – вы понимаете, сэр, что мы только что расписались в нашем воздушном бессилии? Хотите, чтобы это было еще наглядней показано всему миру?
Скотт был прав. Нельзя было найти более наглядного доказательства, что отныне, как и в прошедшую войну, реальная дальность бомбардировщика равна дальности истребителей его сопровождения. А ни Ф-80, ни Ф-84 категорически не годились на эту роль! В случае большой войны – уничтожение Советов первым ударом не будет, поскольку бомбардировщики до Москвы, Ленинграда, Киева, Горького, Сталинграда не долетят. Реальным был лишь сценарий постепенного продавливания вражеских рубежей: авиация из Англии и Дании превращает в радиоактивную пыль лишь ближние территории – Германию, Австрию, Италию, после занимаемые нашими войсками, туда переносятся авиабазы, и аналогично следующий этап. Однако этот план вызвал ужас у командования сухопутных войск – расчеты показали, что по самому оптимистическому сценарию атомными бомбами нанести русским потери больше тридцати процентов невозможно, а оставшееся придется добивать в наземном сражении! А насколько это легко и вообще реально – спросите у Гитлера в аду! Тем более что наши европейские союзники, которым по плану была отведена роль пехоты, показали резко отрицательное отношение.
(Примечание переводчика: Автор сглаживает углы. По его мнению, массовые уличные беспорядки в Париже, Лионе, Гавре, Марселе, когда полиция стреляла в народ, и число убитых и раненых насчитывалось сотнями – «янки, гоу хоум», «мы не хотим быть американским пушечным мясом», «при Петене шли умирать за Еврорейх, сейчас за прибыль банкиров с Уолл-Стрит, может, хватит?» – это всего лишь отрицательное отношение?)
Макартур, однако, упорно не желал понимать очевидного. Для него, истинного патриота своей страны, было подлинной ломкой устоев, что Америка пусть и временно утратила господство в воздухе. Только этим можно объяснить его приказ, завершившийся «воздушной Цусимой», – хотя Цусимский пролив лежал несколько к северу, эта воздушная битва вошла в анналы истории именно так. Когда с русской стороны участвовали, по уточненным данным, сорок истребителей Миг-15, которым противостояли восемьдесят шесть Ф-80. В результате Советы признали потерю одиннадцати своих истребителей, в обмен на семьдесят девять «Шутинг Старов», если включить сюда еще два разведчика Ф-80А, также попавших на зуб русским «стрелам». Не все потери пришлись на воздушный бой, не меньше десяти Ф-80 упали в море, не дотянув до дома, еще один разбился при посадке. Потери составили тридцать шесть пилотов погибшими и пропавшими без вести, еще тридцать восемь оказались в русском плену, спасти удалось лишь пятерых – столь низкий результат объясняется тем, что русские сбили летающую лодку-спасатель, по их заявлению, «не несшую положенных опознавательных знаков», после чего дальнейшие вылеты в район боя пришлось прекратить, так как прикрыть спасателей было нечем. Но стало ясно, что США не только уступают Советам в оснащении военно-воздушных сил реактивной техникой, но и качество этой техники сильно уступает русской.
А потом был Шанхай. И мир застыл в ожидании кровавой развязки, на пороге новой войны. Но Америка колебалась. Да, формально западный блок превосходил коммунистический, по числу ядерных зарядов, по удобному расположению баз. Однако у Советов оказались неожиданно сильные козыри – и никто не знал, что еще спрятано у них в рукаве! Пределом для одной атомной боеголовки считалось тридцать, сорок тысяч тонн тротилового эквивалента – термоядерная супербомба была лишь гипотезой, и вдруг оказалось, что у СССР это оружие уже имеется в войсках! И Западный мир вовсе не был единым и сплоченным перед красной угрозой – слова Форрестола, «лучше быть мертвым, чем красным», не встретили в Европе
