Большие подводные каньоны глубоко врезаются в материковый склон на востоке Тихого океана. Монтерей-каньон у берегов Калифорнии имеет примерно те же размеры, что Большой каньон Колорадо: 1800 метров в глубину, 800 километров в длину. Первые американские погружения «Триеста» состоялись в этом районе. Жак Пикар в них участвовал, но командиром батискафа, а также руководителем команды ученых назначили лейтенанта ВМС США Уолша.
– Отношение ВМС США оказалось превосходным, – рассказывал Жак Пикар. – Мы могли потребовать любые вспомогательные материалы, любой инструмент. Ответ всегда был положительным, даже когда еще не была известна цена того, что мы требовали.
Батискаф погружался и поднимался в районе Сан-Диего, ученые проводили наблюдения, в основном по скорости звука в подводной среде на разных глубинах. Те, кто занимал места в стальном шаре, видели в иллюминаторы в рассеянном свете кварцевых ламп медуз и планктон. Они заносили в бортовой журнал малейшие детали и объекты: «Заметили угольную рыбу тридцати сантиметров в длину с двумя большими глазами».
Щедрые американские морские власти имели на «Триест» и другие виды, не столь простые. Они собирались провести исследование самого глубокого места в мире, Марианской впадины. Проект назвали «Нектон», по названию морских животных, способных самостоятельно плавать в отличие от планктона. Американские океанографы уже пресытились изучением планктона.
Члены «Нектон-груп», прежде всего Жак Пикар и лейтенант Уолш, прибыли на Гуам в середине октября 1959 года. Группа состояла из моряков разных специальностей, военных, океанографов, биологов, фотографов, электриков, механиков.
«Триест» в разобранном виде доставили специальным грузовым судном «Санта-Мариана». Его собрали на Гуаме, а в начале ноября начались тренировочные погружения: 1500 метров, 7000 метров, 7025 метров.
19 января 1960 года члены «Нектон-груп», собравшиеся на Гуаме, взошли на борт буксира «Уондонк», который должен был доставить «Триест» на место погружения, точно над впадиной Челленджер-Дип. Это небольшое путешествие оказалось продолжительным и малоприятным. 23 января 1960 года Жак Пикар и лейтенант Уолш заняли места в стальном шаре. Погружение началось в 8.23. Жак Пикар установил скорость погружения:
– До глубины в восемь тысяч метров один метр в секунду. Потом шестьдесят сантиметров в секунду до глубины в девять тысяч метров, а затем до дна тридцать сантиметров в секунду.
Вот основные выдержки из бортового журнала:
9 часов. Глубина 240 метров.
9.01. Глубина 300 метров. Почти полная темнота в воде. Пикар включает передний прожектор. Видны многочисленные взвешенные частицы.
9.20. 735 метров. Видно некоторое количество фосфоресцирующего планктона. Температура воды 10°. В кабине становится холодно. Исследователи поменяли одежду, которая вымокла во время посадки. Съели плитку шоколада.
10.20. Глубина 4100 метров. Изредка во тьме вспыхивают частицы фосфоресцирующего планктона. Больше ничего.
11.30. 8250 метров. Пикар снижает скорость спуска до 60 сантиметров в секунду.
11.44. 8800 метров, высота Эвереста. В свете прожектора видно, что вода абсолютно прозрачна. Продолжается медленный спуск. Ничего не видно.
12.56. На сонаре появляется черная линия: дно. Оно находится в 80 метрах ниже батискафа.
13 часов. На дне появляется неясное световое пятно, и вдруг мимо иллюминатора, извиваясь, проплывает маленькое животное (2–3 сантиметра длиной). «Похоже, красная креветка».
Дно в 18 метрах, в 8 метрах, в 5 метрах. Его хорошо видно. «Оно состоит из легких и светлых отложений, огромная пустыня цвета слоновой кости, речь явно идет о диатомеях». (Диатомеи – одноклеточные водоросли с кремниевой ракушкой; их осколки скапливаются на дне морей, образуя слой ила.)
13.06. «Триест» осторожно садится на дно. Манометры указывают давление в 1156 атмосфер. Эта величина, с учетом солености моря, средней температуры, сжимаемости воды и силы тяжести на этой широте, соответствует глубине в 10 916 метров.
Исследователи решают пробыть на дне полчаса, чтобы провести запланированные наблюдения, среди которых: измерение скорости воды (ледяной, полярного происхождения), циркулирующей на этой глубине; замер атомной радиации, если таковая есть. В кабине очень холодно: менее 10 градусов, а отопление не предусмотрели. Оба исследователя обогреваются двумя «превосходными грелками».
Время медленно тянется в холоде бездны. Неужели те, кто всегда считал, что глубины пустынны, были правы? Не совсем: внезапно «прекрасная темно-красная креветка проплывает перед иллюминатором». Еще несколько минут, и появляется рыба. «Очень похожа на камбалу, примерно 30 сантиметров в длину и 15 сантиметров в ширину. Два огромных глаза. Для чего они в полной темноте?» Ученые задали этот вопрос. Над ним можно долго размышлять.
Груз сброшен, «Триест» поднялся на поверхность чуть медленнее, чем спускался. Никаких происшествий. Он всплыл в 16.56. «Нектон-груп» вернулась на Гуам, где спецборт забрал Жака Пикара и лейтенанта Уолша, чтобы доставить прямо в Вашингтон. В Белом доме их ждал теплый прием, а через несколько дней Жак Пикар получил письмо от президента Эйзенхауэра:
«Дорогой господин Пикар. Для меня было особым удовольствием вручить Вам в прошлый четверг награду, венчающую Ваш замечательный вклад в усилия США всемерно содействовать науке в области океанографии. Будучи гражданином Швейцарии, страны, которая восхищает мир своей любовью к свободе и независимости, Вы заслужили благодарность всего американского народа за научный вклад в океанографию, проложивший путь в эту важную научную сферу. Мои наилучшие пожелания с надеждой на будущие успехи. Искренне Ваш, Дуайт Д. Эйзенхауэр. 9.2.1960».
Две креветки, одна большеглазая рыба. Этот скромный итог наблюдений ни в коем случае не умаляет общего результата «Операции “Нектон”». Несомненно, были и другие исследования, и другие результаты, не преданные огласке, но, вероятно, объясняющие благодарность американского народа. Пассажиры «Триеста» не отметили особой населенности глубин, но это не доказывает, что они безжизненны. Самые глубокие впадины могут не нравиться морским животным. Но известно, что подходы к континентальным платформам очень густо заселены подводной фауной. В любом случае «Триест» установил неповторимый рекорд и может упоминаться в списке самых почетных дел, свершившихся на просторах Тихого океана. Его изобретатель Огюст Пикар заслужил этот успех. Он умер в 1962 году.
Глава двенадцатая
Отчаянно влюбленный в море
Никакие промышленные достижения, даже самые значительные, не идут в сравнение с подвигами людей. Дела человека трогают наши сердца, ибо мы можем включить воображение и представить себя на месте выдающегося человека, даже если в реальной жизни мы не способны повторить его поступок. То, что нас волновало, когда мы видели первые шаги людей по Луне, меньше касалось техники, а больше – участи космонавтов, их мужества. Мы задавали себе вопрос: а вернутся ли они?
Поэтому я хочу вам рассказать, чтобы завершить историю приключений на Тихом океане, о человеке, который в одиночку противостоял опасностям и ярости моря и который жаждал этой борьбы.
– Я сказала ему: «На „Кон-Тики“ их было шестеро, и во время волнения никто из них не оставался без работы. Ты просто с ума сошел, если хочешь отправиться в одиночку». Но я ничего не могла поделать. Он хотел плыть один. Я знала, что мне придется страдать.
Так говорила мне Тедди Уиллис, грациозная и очаровательная женщина ростом всего метр пятьдесят пять сантиметров. Позади нее в окне виднелась Эйфелева башня. Шел 1956 год. Я тогда жил на набережной Сены. Рядом с Тедди сидел ее муж Уильям Уиллис, шестидесяти трех лет, ясноглазый человек с открытым лицом. Невысокий, но мускулистый, атлетически сложенный мужчина, гибкий и стройный. Я восхищался его безупречной осанкой, впрочем у меня было множество причин восхищаться Уиллисом – для близких просто Биллом. Я был счастлив, что он почтил мой дом своим присутствием.
Миниатюрная Тедди вовсе не была слабой женщиной. В 1948 году она вместе с мужем попала в ураган на Карибском море, когда они шли на маленьком шлюпе длиной всего 9,3 метра. В самый разгар торнадо Тедди сказала: «Давай привяжемся друг к другу. Билл, я не боюсь смерти, не тревожься за меня. Но я хочу быть вместе с тобой, если придет смертный час, и умереть за минуту-две до тебя. Мне не хочется оставаться наедине с акулами». Она говорила это ровным тоном секретарши, просящей соединить с кем-то по телефону. Но позже, когда муж посвятил ее в планы в одиночку пересечь Тихий океан на плоту, она запротестовала: «Это безумие!» Тем не менее Уильям Уиллис отправился в плавание, и переход ему удался.
В 1954 году Уиллис повторил подвиг «Кон-Тики». Более того, он был на плоту один и побил рекорд Хейердала как по длительности, так и по расстоянию. От Перу до Самоа он проделал путь в полтора раза больший, чем «Кон-Тики».
