я с этим не спешу. Время есть, что-нибудь придумается. Надевайте же! Спешить нужно!
— Уходи! — топнул ногой Мирослав, он всегда так делал, когда злился. — Немедленно!
— Фиг! — сдвинул брови я. — Не возьмете сейчас — приду еще раз. И еще! Пока не добьюсь своего или не сдохну. Таким вы меня воспитали. Пока вы здесь, нет мне покоя. И жизни нет. Так, существование. Надевайте!
Не знаю уж, что Мирослав услышал в моих словах или увидел в глазах, но он грустно улыбнулся, обнял меня, натянул на палец кольцо, что я ему вручил, и, прорезав туманы золотистым всполохом, скользнул вверх, в небеса, туда, где сияло тусклое, еле различимое светило.
Замена доли. Одно из самых сложных заклятий из арсенала ведьм и ворожей, когда судьбу одного человека меняют на судьбу другого. Смертельно больной может выздороветь, но тот, кому досталась его судьба, непременно умрет. Умственно отсталый станет гением, а бывший умник после двух слов связать не сможет.
А я разменял свое посмертие на свободу Мирослава. Про цену, которую я выложил за кольцо с наложенным на него заклятием, промолчу, ибо вспоминать попросту мерзко. Ничего хуже я до того не делал, и после тоже. Но — заплатил, поскольку выбора не имелось. Я обязан был спасти наставника, и сегодня, прямо сейчас убедился — все правильно. Не должно ему тут находиться. Как и кому-то другому.
Ну а я… Поглядим еще. Есть у меня одна интересная идейка…
Стоп. А где Шлюндт? Куда он намылился?
— Карл Августович! — окликнул я проводника. — Вы чего?
— Я же сказал — разговор не более полутора минут, — донесся до меня голос из пелены тумана, оттуда, где еле-еле виднелся огонек зеленой свечи. — А потом все. Ты говорил две, что самовольство. Теперь вспомни договор, что мы заключили.
Ну да. Самовольство карается расторжением, проговаривался такой пункт. Вот же сволочь! И не придерешься.
— Ко мне тут какие претензии могут быть? — явно передразнивая меня, добавил Шлюндт, тем самым давая понять, почему он так со мной поступил. — Верно?
— Верно, — согласился я, заметив, что серые плети тумана начали оплетать мои ноги, точно змеи. — Увы.
— Увы. — Голос Карла Августовича прозвучал совсем глухо, как видно, он уходил все дальше и дальше.
Ну, теперь точно никто из нас ничего друг другу не должен.
— Владыка-змей, приходи, жду тебя, — негромко произнес я, а после добавил: — Пожалуйста!
Тишина, никто не шуршит чешуей, не шипит, на фиг не посылает. Неужто именно сегодня Полоза дома нет?
Не хочу умирать. Особенно здесь.
Не сейчас!
Не сегодня!
— А-а-а-а-а! — Даже не предполагал, что господин Шлюндт способен так громко орать. Вечно же такой спокойный, размеренный, степенный, а тут — глядите-ка! Хотя, с другой стороны, дай мне кто-то пинка, от которого можно пролететь изрядное расстояние, то и я бы заорал во все горло.
Антиквар, чуть не сбив меня с ног, плюхнулся рядом, не выпустив при этом, на мою удачу, свечку. Туманные щупальца, почуяв ее, мигом отпустили мои ноги и уползли в сторону.
— Это ты? — изумленно поинтересовался у меня Карл Августович.
— Я. А куда мне идти? Дорогу в этом сумраке хрен найдешь. Да и дверь не открыть. Вот стою, смерти жду.
— Про другое речь!
— Ну здравствуй, старый друг! — из тумана высунулась здоровенная, размером с кроссовер, змеиная башка, которую, по правде, я был жутко рад увидеть. — Что же ты, точно вор, в мой дом пришел — тайком, тишком? Хотя да, ты же всегда так поступаешь! Приходишь украдкой и берешь то, что тебе не принадлежит. Мое берешь! Мое!
— Полоз, не гневись! — Вот теперь в голосе антиквара я уловил привычные нотки, он явно собирался злому змею по ушам поездить. — Если речь идет о паре безделушек…
— Если бы только о ней! — Шипение древнего бога, как в прошлый раз, активировало на спине марафон мурашек. — Давай вспомним другое. Например, твое обещание, связанное с мечом Фергуса Мак-Ройга. Каладболг! Ты обещал мне Каладболг! Желаю им владеть! И где он? Нету!
- Не так все просто – елеем потекли речи моего бывшего нанимателя – Меч сей…
- Я только начал! – сверкнули золотом клыки змеюки – Не в одном мече дело! Список моих обид длинен, и ты ответишь за каждую!
— Очень извиняюсь, — вклинился в секундную паузу я, — а лично ко мне у вас претензии есть?
— Ты кто такой? — взревел змей, пребывающий в лютом гневе. То ли не узнал, то ли по какой-то причине решил не палить меня перед Шлюндтом.
— Максим, — охотно ответил я, понимая, что кто-кто, а Полоз мое имя использовать в личных целях не станет. Или я еще тогда, на Урале, ему его назвал? Уже не помню — Вот с ним сюда пришел по личным целям. Но не воровать!
— Не воровать? — с сомнением прошипел гигантский змей. — С такой-то рожей… Впрочем — вон отсюда! И чтобы больше в моих владениях не появлялся!
Что-то мелькнуло перед глазами, а после наступила темнота.
Не знаю, сколько я бродил по Нави, а после без сознания валялся на куче листвы — может, час, может, два. Смартфона нет, часов тоже, небо темное. Да я о том и не думал особо. Сначала, когда пришел в себя, радовался тому, что и в этот раз сумел вывернуться из пиковой ситуации, даже сплясал нечто вроде джиги, а потом, как огляделся, чуть снова на листья не сел.
И было отчего. Сосны. Я находился в сосновом лесу. Что, если Полоз закинул меня туда, где мы с ним знакомство свели, то есть обратно на Урал? Ему же пофиг, где быть, в отличие от меня. Ясно, что выбраться отсюда я даже без паспорта выберусь, слава богу, не Канзас какой-нибудь, да и денег полно в карманах. Но это сколько мороки! Светка поможет, сомнений нет, но до Екатеринбурга еще надо добраться.
А если Хозяйка меня учует и решит развлечься по старой памяти? С нее станется.
В результате я решил дождаться утра, а уж после разбираться, куда меня занесло. Все равно в темноте ничего не разберешь, зато ногу сломать — запросто.
Как развиднелось, пошел по лесу, поглядывая по сторонам, и минут через пять набрел на тропинку, причем правильную, натоптанную,
