Вскоре в лунном полумраке показался колодец, а рядом — приземистая хибара Люси. Подслеповатое окно было темным — равно как и окна остальных негритянских хлуп. Элизабет подошла к двери и занесла руку, чтобы постучать, но замерла. Что подумает Люси, когда увидит ее посреди ночи? Стыд и позор — белая госпожа тайком пробирается сюда, чтобы увести у негритянки мужчину.
Да и плевать! Сейчас не время печься о своей репутации. Пусть Люси думает, что хочет, но Самсон должен знать, что он свободный человек.
Элизабет постучалась в дверь.
— Кто там? — ответил изнутри заспанный женский голос.
— Это Элизабет. Мне нужно срочно поговорить с Самсоном.
— Мэм? — удивилась Люси. — Входите, не заперто.
С усилием толкнув кособокую дверь, Элизабет вошла в лачугу. Люси достала из очага тлеющий уголек и подожгла опущенный в плошку с жиром фитиль.
Хижину осветил тусклый пляшущий огонек. Оглядевшись по сторонам, Элизабет обнаружила, что Самсона здесь нет.
— Его тут нет, — подтвердила Люси.
— А где он?
— А разве вы ничего не знаете?
— Не знаю чего? — Элизабет с тревогой вгляделась в блестящие черные глаза.
— Так масса Джеймс велел его в сарае запереть. Где-то с неделю назад.
— О, господи! — Элизабет обессилено опустилась на шаткий табурет. — Но за что?
Люси села за стол напротив нее.
— Ума не приложу, мэм. Только Абраму, нашему кузнецу, велели его на цепь посадить. А еще там теперь Чак или Томас постоянно ошиваются. Стерегут.
Так вот, кем был тот человек возле сарая! Но почему же Джеймс приказал запереть Самсона?
— Он чем-то провинился? — с волнением спросила Элизабет.
— Да вроде бы нет, мэм, — задумчиво ответила Люси. — Ну, кроме… вы понимаете, что имею в виду…
Она подняла глаза, и ее острый, проницательный взгляд заставил Элизабет покраснеть.
— Но вы не волнуйтесь. Вряд ли ваш муж о чем-то пронюхал, — продолжила Люси. — Иначе с Самсона бы уже давно содрали шкуру живьем.
— Боже! — ахнула Элизабет.
— Не бойтесь, мэм, с ним все в порядке. Я каждый день ношу ему еду. Он сам не поймет, за что его туда посадили.
— А я, кажется, понимаю… — пробормотала Элизабет.
Это все из-за вольной грамоты! Видимо, Джеймс догадался, что Элизабет расскажет о ней Самсону, и тот попытается сбежать. Но какой во всем этом смысл? Нельзя же всю жизнь держать Самсона взаперти! Рано или поздно Алекс Паркер вернется с представителями закона, и мужу придется его отпустить.
Элизабет подняла взор. Люси сверлила ее пытливым взглядом. Нет, не стоит ее посвящать. Вдруг она проболтается Самсону, а ему, наверное, лучше пока ничего не знать.
— Ладно. — Элизабет поднялась. — Я, пожалуй, пойду, пока меня никто здесь не видел.
— Да, мэм, лучше идите, — кивнула Люси.
Взявшись за дверную ручку, Элизабет оглянулась. Негритянка, так и сидела за колченогим столом, подперев рукой подбородок. Зыбкий огонек освещал ее печальное, коричнево-бронзовое лицо.
— Спасибо, что заботишься о нем, — тихо сказала Элизабет и вышла за дверь.
Оказавшись на улице, она спряталась между лачугами и прислонилась к стене, чтобы перевести дух. Грудь стеснило от плохого предчувствия. Что задумал Джеймс? Зачем он держит Самсона взаперти? И что теперь делать ей?
Когда сердцебиение унялось, она вышла из своего укрытия. На хозяйственном дворе по-прежнему горел огонек. Прячась за постройками, Элизабет подобралась поближе и выглянула из-за угла.
Двери сарая были заперты на огромный навесной замок, а у стены на бревне сидел человек. Возле него стоял фонарь и лежало ружье. Тень от шляпы закрывала лицо, но, заметив черные усы, Элизабет догадалась — это Томас.
«Нужно его подкупить!» — пришла вдруг в голову спасительная мысль.
Точно! В чайнике куча золота. Она даст Томасу пятьсот долларов… Тысячу… Да хоть все отдаст, только бы он помог Самсону бежать. И сделать это надо прямо сейчас, пока Томас один.
Чуть ли не бегом она припустила к беседке. Туфли хлюпали от росы, ступни и лодыжки заледенели, и Элизабет кляла себя на чем свет стоит за то, что не надела ботинки.
От прудика тянуло тиной, над водой поднимался белесый туман. Самсон как-то показывал место, где спрятал чайник. Элизабет подошла к беседке и опустилась на колени. Юбка намокла, от сырой земли повеяло холодом, но Элизабет не обратила на это внимания. Дрожащими руками она принялась ощупывать фундамент. Сейчас бы не помешал фонарь, но его не было, и приходилось действовать наугад.
Наконец, она нащупала неровность. Один кирпич зашатался. Элизабет осторожно потянула его на себя, и он поддался. Отложив его в сторону, она подвигала следующий, и он тоже оказался свободным.
Вынув из кладки еще несколько кирпичей, Элизабет сунула руку в образовавшуюся дыру. Пальцы наткнулись на холодный металлический бок.
Есть!
За спиной вдруг послышался шорох шагов. Сердце на миг замерло, затем неистово заколотилось. Элизабет оцепенела от страха.
— Так-так, что тут у нас? — раздался ехидный голос, и ее бросило в жар.
Она в панике оглянулась. Позади стоял Джеймс, направив на нее слепящий свет фонаря. За ним во мраке маячило еще несколько человек, но Элизабет не разглядела их лиц. Объятая ужасом, она вперила в мужа ошеломленный взгляд.
— В чем дело, дорогая? — он вразвалочку направился к ней. — Ты что-то ищешь?
Она открыла рот, но из груди вырвался лишь сдавленный писк. Элизабет попыталась заслонить собой раскуроченный фундамент, но Джеймс уже был возле нее.
Он схватил ее за плечо и вынудил подняться на ноги.
— Браун! — приказал он, оттеснив Элизабет от дыры. — Глянь, что там!
— Слушаюсь, сэр.
Управляющий подошел поближе, сел на корточки и сунул руку в отверстие. Когда в свете фонаря блеснул медный бок, у Брауна вытянулось лицо. Он попытался запихнуть чайник обратно, но Джеймс требовательно протянул руку.
— Что там? Давай сюда.
На Билла Брауна было жалко смотреть. Брови сложились домиком, уголки рта сползли вниз, а на глазах заблестели слезы. Все, что было нажито «непосильным трудом», окончательно и бесповоротно уплывало из его рук.
Медленно, с явной неохотой он протянул чайник хозяину.
— Что это? Чайник? Тот, что у тебя пропал? — поинтересовался Джеймс.
— Н-нет, сэр, — выдавил Браун. — У меня был другой.
— Хм. Что-то слишком много чайников пропадает в последнее время. Прямо какая-то напасть! — усмехнулся Джеймс. Он открыл крышку и присвистнул: — Ничего себе!
Элизабет стояла ни живая ни мертвая, чувствуя, как по спине струится ледяной пот. Джеймс повернулся к ней.
— Дорогая, как ты можешь все это объяснить? — спросил он.
— Я… нашла это в саду, — пролепетала она. — Спрятала под беседкой, а сегодня решила перенести в дом.
— Надо же. — Джеймс глумливо покачал головой. — Да у меня тут не
