Молли, помахивая длинным хвостом и прожевывая клок сена, безмятежно прогуливалась по двору, к ней подошла Травка и отозвала в сторону.
— Молли, — сказала она, — я должна серьезно поговорить с тобой. Сегодня утром я видела, как ты стояла у изгороди, разделяющей Скотный Двор и Фоксвуд, и заглядывала на чужую ферму. С той стороны изгороди стоял один из работников мистера Пилкингтона. Я, конечно, была довольно далеко от вас, но я почти уверена в том, что он о чем-то говорил с тобой и ты позволяла ему щекотать твои ноздри. Что это значит, Молли?
— Он не щекотал! Я там не была! Это неправда! — закричала Молли, надменно пританцовывая на месте и ударяя копытом землю.
— Молли! Посмотри-ка мне в глаза. Можешь ли ты дать мне честное слово, что этот человек не прикасался к твоей морде?
— Это все неправда! — повторила Молли, отводя взгляд, и в следующее мгновение умчалась в луга.
Подозрение шевельнулось в душе Травки. Никого не предупреждая, она отправилась к стойлу Молли и копытом переворошила соломенную подстилку. Под ней она нашла несколько кусочков сахара и разноцветные ленточки.
А через три дня Молли исчезла. Несколько недель никто не знал, куда она пропала, но затем голуби сообщили, что видели ее за Уиллингдоном. Молли якобы была запряжена в отличный двухколесный экипаж, окрашенный в черный и красный цвета, который стоял у трактира. Дородный румяный мужчина в клетчатых бриджах и крагах, видимо трактирщик, щекотал ей ноздри и кормил сахаром. Она была тщательно подстрижена, в сбруе красовалась алая ленточка. Выглядела Молли совершенно счастливой, утверждали голуби. Больше никто на ферме никогда не упоминал о Молли.
Январь выдался очень суровым. Земля окаменела, в полях работать было невозможно. Участились собрания в большом амбаре, а свиньи занялись планированием работ на будущий сезон. Нет, все по-прежнему решалось большинством голосов, но стало уже правилом, с которым был согласен каждый, что вопросами, касающимися управления фермой, должны заниматься свиньи — умнейшие среди всех. Такой порядок, вероятно, действовал бы успешно, если бы не бесконечные споры между Снежком и Наполеоном. Эти не могли прийти к соглашению ни по одному вопросу, даже там, где и спорить было не о чем. И если один предлагал расширять посевы ячменя, можно было не сомневаться, что другой тут же потребует увеличить посевы овса, а если кто-то из них говорил, что это, допустим, поле подойдет для капусты, другой немедленно возражал, утверждая, что его можно использовать лишь для корнеплодов. У каждого были сторонники, и в результате в амбаре вспыхивали яростные дебаты. И если на митингах чаще побеждал Снежок, блестящими выступлениями завоевывая себе большинство, то в промежутках между собраниями активнее обеспечивал себе поддержку Наполеон. Наибольшим влиянием он пользовался среди овец, которые в последнее время взяли моду к месту и не к месту блеять: «Четыре ноги — хорошо, две ноги — плохо», чем нередко вообще прерывали митинги. Не случайно, как заметили животные, было и то, что чаще всего овцы начинали свою погудку «Четыре ноги — хорошо, две ноги — плохо» как раз в критические моменты речей Снежка. А ведь Снежок, внимательно изучив старые номера журнала «Фермерство и Разведение Скота», которые он нашел в господском доме, был полон планов относительно преобразований и всевозможных улучшений. Со знанием дела он толковал о дренаже, силосе, удобрениях, разработал сложную схему унавоживания почв, согласно которой все животные должны были оставлять свои испражнения прямо в поле и каждый раз в новом месте, чтобы выиграть время и труд на транспортировке навоза. Наполеон же никаких собственных схем и планов не разрабатывал и не предлагал, он лишь спокойно говорил, что предложения Снежка ничего животным не дадут. Казалось, он ждал своего часа. Но из всех споров самым ожесточенным вышел спор о ветряной мельнице.
На вытянутом выгоне, неподалеку от фермерских строений, был небольшой холмик — самая высокая точка окрестности. Исследовав это место, Снежок заявил как-то, что оно подходит для строительства ветряка. На мельнице можно было бы установить динамо-машину, которая снабдит весь Скотный Двор электрическим током. Это принесло бы свет в стойла, тепло зимой, электричество крутило бы циркульную пилу, соломорезку, крошило бы свеклу и запускало бы электродоилки. Ни о чем подобном никто из животных никогда не слышал (хозяйство на ферме велось по старинке, у Джонса были лишь самые примитивные орудия и машины), и поэтому все слушали Снежка открыв рты, когда он описывал фантастические чудо-машины, которые возьмут на себя всю работу, а им останется мирно пастись в лугах да повышать свой интеллектуальный уровень, беседуя друг с другом и почитывая книги.
Спустя несколько недель Снежок подготовил чертежи ветряной мельницы. Технические решения были заимствованы им в основном из трех книг, принадлежавших когда-то мистеру Джонсу: «Тысяча полезных советов по домоводству», «Каждый человек — кузнец своего счастья» и «Электричество для начинающих». Работал Снежок в сарае, где когда-то помещался инкубатор, на гладком деревянном полу, на котором можно было чертить. Здесь он проводил долгие часы, раскладывал на полу раскрытые книги, прижимая камнями нужные страницы, и, ухватив кусочек мела раздвоенным копытцем, стремительно носился по комнате, выводя линию за линией и повизгивая от возбуждения. Постепенно у него вырисовывалась сложная система кривошипов и зубчатых колес, которую абсолютно никто не понимал, но которая производила на животных сильное впечатление. Каждый хотя бы раз в день обязательно приходил взглянуть на чертежи Снежка. Заскакивали даже куры и утки, которые изо всех сил старались не наступать на меловые линии. И лишь Наполеон держался в стороне. Он с самого начала заявил, что выступает против строительства мельницы. Впрочем, однажды он, правда, совершенно неожиданно, все-таки пришел и взглянул на схему. Тяжело ступая, он обошел сарай, внимательно изучил каждую деталь, раз или два понюхал чертежи и застыл, глядя на них краем глаза. А потом неожиданно поднял ногу, помочился прямо на схему и, не проронив ни слова, удалился.
Вопрос о строительстве ветряной мельницы разделил животных фермы на два непримиримых лагеря. Снежок не отрицал, что построить ее будет нелегко. Придется добывать камень в карьере, чтобы возвести стены, придется сделать крылья и искать динамо-машину и провода (где их достать, Снежок не знал). Тем не менее он полагал, что всю работу можно завершить за год. А потом, заявлял он, мельница будет колоссально экономить живой труд, и животным придется работать не более трех дней в неделю. С другой стороны, Наполеон утверждал, что главное сегодня — это увеличивать производство продуктов, а если они будут терять время
