Читаем без скачивания Дороги. Часть вторая. - Яна Завацкая

Ильгет пробежала несколько шагов. Активировала зеркальник, он был отключен на время ради экономии энергии. Рванула дверь на себя. Крикнула:

— Всем выйти, оружие на пол, руки за голову!

Никто не выходил. Ильгет подождала несколько секунд и осторожно заглянула.

— Боже мой! Прямо перед ней стоял Гэсс! Ильгет бросилась к нему, заметила еще один силуэт в углу комнаты, это задержало ее на долю секунды, и когда она повернула голову, Гэсс уже выстрелил. В руках его было «Солнце», комбинированное оружие, и бикр отвел траекторию спикулы, вонзившейся в потолок, но ударной волной Ильгет отбросило к стене, а воздух вокруг заискрился отраженным и рассеянным лучом. Раскинув руки, Ильгет удержала равновесие, и еще не понимая, совершенно круглыми безумными глазами смотрела на Гэсса, а он выстрелил снова. Ильгет ударилась о стену. В этот миг на пороге появился Арнис, и мгновенно ударил из обоих плечевых бластеров... Гэсс покачнулся. Невидимая сила раздирала его грудь и живот, превращала в мокрую черную, склизкую дыру... У Гэсса не было никакой защиты, ни малейшей. Он упал. Арнис повернулся ко второму охраннику, скорчившемуся в углу.

—  — Иль, проверь дальше! — он коротко глянул на Ильгет, убедившись, что все в порядке, подошел к инастрийцу. Тот весь дрожал. Рядом с ним тоже лежало «Солнце», но парень даже не пытался его взять. Арнис забрал оружие.

Потом он посмотрел на убитого Гэсса, и лицо его страшно изменилось.

— Ничего, — прошептал Арнис, — потом...

Ильгет открыла дверь в соседнюю комнату. Никого там не было. Только на столе, привязанный, лежал человек, которого уже трудно было узнать.

Ильгет подошла. Сжала зубы, чтобы не закричать. Глаза Иоста, налитые кровью, были широко открыты, лицо искривила мука. Ильгет протянула руку, пальцы дрожали. Осторожно она закрыла Иосту глаза. Провела по лицу, стирая кровь. «Господи, помилуй!»

Арнис появился на пороге, подталкивая впереди пленного эмменДара.

— Иль, что здесь?

Она не смогла ответить, горло перехватило. Арнис сам подошел к ней. Покачнулся.

— Сагон, — вдруг сказал пленный на своем наречии, — это сагон. Был тут.

Ильгет чуть испугалась, увидев, как Арнис, схватившись за ее руку, как за опору, медленно опускается вниз. Потом поняла и встала на колени рядом с ним, ткнувшись головой в холодный край столешницы, рядом с рукой мертвого, бессильно свисшими пальцами, посиневшими, покрытыми кровью. Арнис бережно взял эту руку и поцеловал. Потом медленно перекрестился.

— Господи, помилуй, — прошептала Ильгет, давя слезы.

Инастрийцев внизу одевали в бикры и выводили на поверхность группами в несколько десятков человек. Не все в отряде знали язык, но Ильгет выучила его, вместе с Арнисом, уже в последние дни. Ее задачей теперь было — принимать группы и вести их на погрузку. Патрульники садились прямо на планету, на широкое плато рядом с лагерем. Местность была уже почти полностью очищена, разве что одиночные дэггеры встречались еще. Дикие — ведь сагон убит.

Ильгет ждала у выхода. С синтором на поясе. Электрохлыстом она толком не умела пользоваться, и поэтому не брала его. На всякий случай нужен, однако, надежный парализатор, среди инастрийцев могут оказаться эммендары. Пока эксцессов не было, но...

Эммендаров отделили сразу же и первым рейсом отправили на Артикс. На лечение. Вместе с ними полетел и тот парень, что был с Гэссом. Но вначале он дал показания.

Это было в первый же день. Ильгет конвоировала группу на корабль. Потом Дэцин разрешил отдых, и она вернулась в здание, где расположилась их группа.

Иоста и Гэсса положили рядом, в одной комнате, накрыв тела одним покрывалом. Ланс остался с собаками охранять здание — на первую половину ночи. Венис давно спустился вниз и работал — инастрийцам срочно требовалась медицинская помощь. Ильгет и Арнис устроились на ночлег в одной из пустых комнат.

Пока ели, Ильгет вкратце рассказала об эмменДарах. Арнис стиснул кулаки.

— Боже мой, — прошептал он, — И Гэсса могли вылечить... если бы он стрелять не начал! Если бы он только не стрелял...

Ильгет взглянула на него. Лицо Арниса показалось ей страшным. Она придвинулась ближе, взяла его руки в свои.

— Арнис, это не Гэсс... успокойся... Это был не Гэсс. Это совсем другой человек. От Гэсса только оболочка осталась. Пойми... Ты все правильно сделал. Так лучше.

Арнис обнял ее, прижал к себе, и они сидели так, покачиваясь.

— Господи, Иль, — прошептал Арнис, — как все страшно... Иост... Как же ему досталось, что это за смерть... А Гэсс! Боже мой, кто бы мог подумать...

Ильгет заплакала беззвучно.

— Арнис, он такой был... Я просто поверить не могу! Он такой был сильный, веселый, никогда не унывающий. Мне казалось, он из нас последним будет, кто сломается. А как же Мари теперь...

— Может, не говорить ей...

— Мы не сможем скрыть ничего. Наши уже все знают. Этот второй эммендар дал показания. Да и какая разница — он умер. Для Мари он все равно умер.

— Да, ты права... Иль — почему ты не стреляла? Он же два раза выстрелил в тебя... Неужели ты не поняла сразу?

— Ты знаешь, наверное, нет. Поверить не могла. Я бы во все, что угодно поверила... Но Гэсс — это же почти как ты. Он почти такой же. Я глупая, это верно... из меня хреновый боец. Надо было сразу стрелять...

— Нет, Иль. Просто тебе легче умереть, чем убить. А вот я... я, наверное, действительно чудовище. Ведь я даже секунды не ждал.

— Перестань, Арнис. Ты все правильно сделал.

Теперь Ильгет вспоминала это, стоя у выхода и ожидая свою группу. И похороны вспоминала — на следующий день их похоронили. Вместе, но выкопали две ямы. Дэцин читал молитвы... Ильгет помнила лица товарищей — кажется, никто не мог постичь случившегося. Смерть Иоста — это было страшно, но как-то понятно, естественно. А вот то, что произошло с Гэссом...

Да... нашему отряду все это время везло. Гибли многие, но ни один пока еще не сломался, не перешел на другую сторону. Что же, когда-то это должно было произойти и с нами.

Но с Гэссом?! Именно с ним?

Иоста тоже было жалко — нестерпимо просто. Перед тем, как опустить в могилу, Арнис развернул полотно, в которое было закутано тело. Страшное зрелище... Да и просто — как жить теперь без него? Уже все кончено, невозможно представить, как дальше-то существовать... Как — без Иоста? Никогда уже не увидеть его голубых удивленных глаз, не услышать негромкого пения...

Да и без Гэсса — как дальше?

Лучше уж не думать об этом, можно свихнуться. И так пришлось антидепрессанты принимать... Ведь надо жить, надо работать дальше.

Люк медленно раскрылся. Инастрийцы, упакованные в серые, коричневые, камуфляжные бикры, раза в два тоньше броневого костюма Ильгет, выходили по одному. Девочки. Группа состояла из девушек лет 15-20. Ильгет молча ждала, когда закроется люк. Пересчитывала группу по головам. Девчонок было 34.

— Внимание всем, — Ильгет старалась говорить помягче, убирая из голоса командные интонации, — идите вперед, в направлении скалы с крючком — все видят скалу?

Девочки нестройно ответили, что да, видят.

— Я иду сзади. По моей команде сразу останавливаемся. Вообще выполняйте мои команды, потому что здесь может быть опасно. Все поняли? Вперед.

Группа зашагала к скале. Хороший ориентир — а оттуда уже будет видно посадочную площадку. Жаль, что ближе корабль не посадишь, слишком уж местность неровная. Ноки и Виль бежали за хозяйкой. Ильгет держала руку на прикладе «Рэга», сзади за спиной болтался скарт — группу нужно охранять от дэггеров. Пока не было никаких эксцессов, но мало ли что...

Одна из девушек несмело приблизилась к Ильгет. Квиринка поощрительно улыбнулась ей — ничего, пусть подходит.

— Скажите, пожалуйста, — голос девушки в шлемофоне казался шелестящим, — куда нас отправляют?

— На Артикс, — ответила Ильгет, — но это временно. Там будет хорошо. Вас обеспечат всем. Будут обучать, как обращаться с нашей техникой. А потом вы все вернетесь на Инастру, и вам помогут здесь все построить заново. Все будет хорошо, не беспокойся.

Они медленно шли по выжженной черно-серой равнине.

— А что будет с теми... кто все это делал? — спросила девушка. Ильгет взглянула на нее... как знать, может, у нее кто-то из родственников — эммендар. А может, наоборот, жажда мести... Ведь их уже несколько месяцев мучают — и отнюдь не сагоны, может, она сагона никогда и не видела, мучают свои же, инастрийцы.

— Если ты имеешь в виду ваших людей, инастрийцев — они ни в чем не виноваты. Они полностью потеряли свою волю, подчинялись сагону. Теперь сагоны все убиты. Те, кто им подчинялся, уже не могут без них жить. Это как психическая болезнь, понимаешь? Их попробуют вылечить от этой зависимости. Потом их вернут сюда, к вам.

Девушка кивнула.

— А скажите... можно будет опять с семьей жить? У меня родители на другой фабрике... я даже не знаю, где.