Верн, он несся к трону по ковру, пролетел мимо Соньет, отчего ее платье вскинулось. Что его привело сюда в столь ранний час?
— Александра, где ты, проклятая ведьма? — он кричал и злился, отчего его лицо покрывалось пятнами.
— Ччччччего тебе, Веррррррн? — от стены отслоилась темная тень и, собираясь туманом, воплотилась в женщину.
Ее руки и ноги были черного цвета, от пальцев расходились черные всполохи, ее разукрашенное черной краской в виде ритуальных точек и линий лицо внушало ужас. Волосы с начесом создавали воронье гнездо, и постоянное навязчивое дерганье всего тела отпугивало и заставляло бежать без оглядки.
— Ты сказала, что она будет моей, в чем дело? Где она? Ты обещала мне, — он вопил на весь зал.
— Я ссссссказала, что ты должжжжжен заманить ее в сссссспальню, а не рррррвать на ней одежжжжжду и принужжжжждать ррррраньшшшшше вррррремени. Ты не поссссслушшшшшал меня, и она ссссбежжжала. — Ведьма усмехнулась и проверила свой маникюр на костлявых пальцах.
— Ты! Ты ведьма! — выкрикнул Верн.
— А ты наблюдатеееелен, — заключила она.
Он дернулся к ней и схватил за шею, она в свою очередь провела по его вытянутой руке пальцами, и на коже появились черные волдыри, которые разрастались. Она не остановилась и провела ладонью по его щеке. Его глаза закатились, а кожа и мышцы, мгновенно сгнивая, оголили его челюсть с зубами. Он отпустил ее и, сложившись пополам, упал на пол. Его рвало черной жижей. Все тело скручивало от спазмов.
— Ты забыл, мой мальчик, это я сссссделала тебя коррролем, это мне ты обязан сссссвоим положжжением. Это я могу униччччтожжжить тебя, иссспепелить одним взглядом. — Она вышагивала вокруг него. — Прямо ссссейчасссс твоя мечччта рррррядом, она наблюдает за тобой. И межжжду пррррочим, в этом зале мы ссс тобой тожжже не одни.
— Кто здесь? — простонал Верн и, опираясь на руки, поднял голову, чтобы увидеть ведьму.
Та лишь пожала плечами и безразлично отвернулась. Она медленно шла к трону, за ней шлейфом тянулись темные нити, туманом оседая на ковре. Она развернулась, запрокинула за спину темный туман и уселась на трон, ноги она закинула на подлокотник и стала что-то напевать.
— Кто здесь? — повторил Верн, вскочил на ноги и начал крутиться вокруг себя. Рванул к стене, где висели его лук и колчан, развернулся к залу и натянул тетиву. — Выходи!
Соньет не дышала, она стояла еле жива, переведя взгляд и осознав, что Александра смотрит прямо на нее, бросилась к выходу из тронного зала.
Рука Верна дрогнула, и стрела метнулась.
***
Я вернулся в дом, когда душа начала рваться из тела и метаться из стороны в сторону. Решила она. Подумать только. Я, уставший и вымотанный, сидел в своем кресле-качалке и собирал тепло солнечных лучей, когда почувствовал дрожь от ауры Соньет. Я повел головой и создал проекцию, в которой Соньет стояла у стены и с ужасом смотрела на Верна. Он метался с луком в руках, его трясло от напряжения. Этот урод совсем сошел с ума.
Соньет сорвалась с места и помчалась к дверям, чтобы выбежать из зала. В этот момент Верн резво повернулся в ее направлении и отпустил стрелу. Я вмиг ступил в портал, созданный в доли секунды… но не успел.
Соньет упала в мои руки, она хрипела, и белое лицо искажала гримаса боли и ужаса.
— Кто здесь? — все бесновался Верн.
Он продолжал метаться и озираться. Александра, увлеченная действом, что разворачивалось у дверей тронного зала, встала и щелчком пальцев отключила Верна. Он упал кулем на пол, отбросив лук в сторону. За моей спиной схлопнулся портал, так же как в прошлый раз, просто скрутился и исчез. Ведьма медленно приближалась ко мне и Соньет на моих руках. Я укачивал ее в своих объятьях и стонал. Мои пальцы цеплялись за ее платье, за волосы, я целовал ее белое лицо и раскачивался из стороны в сторону. Ее остекленевшие глаза смотрели в потолок.
— Горррррлин, — прошептала ведьма, опустившись на колени передо мной. Она провела рукой по ее волосам и грустно вздохнула.
— Спаси ее! У меня нет способностей некроманта, оживи ее! — я ревел не своим голосом. — Прошу тебя, я сделаю все, что ты пожелаешь. — Мой голос срывался, осипший с безумными глазами, я смотрел с надеждой.
— Пррросссти, волшшшебник. Не сссделаю этого. Она меррртва, и ни чччто не оживит ее…
— Не говори так! Я найду способ!
— Есссли ты поссссмеешь ее ожжживить, я убью ее сссама ссссноваа. Я не позззволю иссспорить мои планы. Ее нет в твоей сссудьбе, отдай ее мне.
— Нет, — я отдернул руку Темной и обнял еще не остывшее тело Соньет сильнее, как капризный ребенок.
— Нежжживые — не жжжживут. Их тела исссстлевают, они не рррразговарррривают. Они неупокоенные. Ты такой сссудьбы хочешь для любимой? — она шептала рядом с моим ухом, отчего моя душа рвалась в клочья.
— Нет, я не хочу. Помоги мне, Александра…
Темная опустила свою руку на голову девушки, и та заискрилась, как уголек. Кожа тлела, как бумага, скручиваясь и сворачиваясь в спиральки. Я держал ее в руках, и меня сотрясало от сдерживаемой истерики. Я с ужасом смотрел, как Соньет исчезала. Остатки искр разлетелись в разные стороны, я остался сидеть на полу, опустив голову.
Куда делась Темная, я так и не понял. Я сидел на мраморном ледяном полу и не верил в произошедшее. Руки все еще чувствовали тепло тела, нежность белокурых волос и атлас платья, которых только что касались. В глазах стояла пелена, застившая все вокруг. Вот только что лежала в моих руках, и больше ее нет на этом свете.
Верн очнулся и увидел меня. Он яростно завозился на полу, путаясь в длинных полах сюртука, подорвался ко мне. Я не видел его, ничего не видел, пустота наполняла меня. Он достал кинжал из ножен и с резким выпадом, наклонившись, всадил его мне в живот. Я удивленно поднял глаза. От неожиданности даже не понял, что произошло. Я схватился за раненый живот и увидел кровь на ладони, пару раз моргнул. Боли не было, странное ощущение пустоты немного отпускало, будто через рану выходил воздух, издавая свистящий звук.
— Передай своему оборотню, — он истерично хихикнул, в глазах искрило от ненависти, — что ему путь сюда заказан. Я убью всех, кто посмеет отнять мой трон! — он поднялся и собирался уйти. Но передумал, вцепился трясущимися пальцами с ворот моего платья, притягивая ближе, опустился снова к самому уху и прошептал: — И сдохни, будь другом.
Он встал в полный рост, оттолкнул мое тело, которое теряло
