Читаем без скачивания Мама, не плачь, я живой - Вячеслав Поляков

— Геннадич, ты что ли?

— Товарищ капитан, не напомните: где мы с Вами встречались?

— Забыл, Геннадич, — укоризненно выговорил капитан, — Жизнь ты мне спас, помнишь, на базаре в Кабуле? Никита вспомнил: год назад, будучи в командировке в Кабуле, пошли они втроём с ребятами-десантниками на базар, дублёнку хотели присмотреть. За соседним прилавком приценивались к какому-то товару два наших офицера. И что-то там произошло, никто из ребят даже не понял ничего. Увидели только как летит из толпы на одного из офицеров, выставив вперёд руку с ножом, худой афганец. Есть такой приём ножевого боя на Востоке, и остановить летящее с ножом впереди тело невозможно. Удар был направлен в живот, но офицер, молодец, успел таки поставить блок и отвести удар от живота. Но совсем парировать удар не смог — нож полоснул по бедру. И рана-то была неглубокая, но оказалась надрезана артерия и как раз в таком месте, где невозможно наложить жгут, а тампонада и бинтование не спасали, кровотечение не останавливалось. Офицеру оставалось жить несколько минут. И тогда Никита прямо каблуком солдатского сапога прижал артерию к тазовой кости чуть выше пореза и держал всё время пока нашли транспорт, везли офицера в госпиталь и перевозили его на каталке в приёмный покой. И убрал ногу только когда хирург наложил зажим на порезанную артерию.

— Вспомнил, товарищ капитан. Вы в то время старшим лейтенантом были. Поздравляю с присвоением очередного звания.

— Служу Советскому Союзу.

— Как нога, товарищ капитан?

— Всё нормально, через месяц из госпиталя выписали, сразу в отпуск в Союз съездил, потом опять сюда. А ты-то что здесь делаешь?

— Я здесь руководитель местной администрации. Жители посёлка зовут меня Никита-бей. Оказываю братскую помощь афганскому народу. Позвольте познакомить Вас с моим другом и заместителем наибом Зафаром, — официально представил Никита подъехавшего Зафара, — все текущие вопросы можно решать с ним.

— Капитан Советской Армии Дубенко Остап Михайлович, здравия желаю, — кинул руку к фуражке капитан.

— Зафар, сын Зафара. Ассаламу алейкум, — приложил руку к груди наиб.

— Мой заместитель, старший лейтенант Золотаревский Семён Яковлевич, — представил капитан молодого старлея с резкими движениями и цепким взглядом холодных серых глаз. Он молча стоял рядом в течение всего разговора капитана и Никиты и поздоровался чётким кивком головы.

— Ну, а как ты здесь оказался-то, Геннадич? — продолжал любопытствовать капитан.

— Долго рассказывать, товарищ капитан. Давайте лучше после разгрузки посидим, поговорим. Мы вам и обед и баню приготовили.

— Баню?! Вот уважили! Ай, молодцы! — искренне обрадовался капитан, — Золотаревский, командуй разгрузку, — приказал он своему заму.

— Зафар, принимайте груз, — распорядился Никита. Взревели моторы мощных "Уралов", машины начали разворачиваться и сдавать к распахнувшимся воротам складов, засуетились солдаты, послышались команды и матерки сержантов. Тут и там мелькала юркая фигура Мансура и его ребят. Но разгрузка затянулась. И атмосфера вроде бы рабочая была и работали солдатики не сачкуя, но закончили разгрузку уже в темноте. Часов в семь вечера пришлось делать перерыв на поздний обед. Солдат и офицеров кормили на прилегающей к складам торговой площади. Шутка ли, почти сто человек личного состава: взвод БТР, взвод БМП, да тридцать грузовых "Уралов". После разгрузки у одной БМПэшки всё никак не хотел заводиться двигатель и механик сказал нужно часа три на ремонт. В-общем, решено было заночевать в оазисе. Эта новость была встречена гулом одобрения среди солдат. Никита приказал размещать людей в караван-сарае. Стоянку техники устроили на торговой площади около здания складов, выставили караул. Личный состав отправился в бани. Восточная баня в оазисе Эль-Зафар была построена сотни лет назад и строилась не одно десятилетие. Все караваны, проходящие через оазис посещали бани в обязательном порядке, ни один караван за всю историю существования посёлка не отказывался от посещения бань. Доход от бани составлял немаленький процент от всех доходов клана. Восточные бани — это нечто особенное; когда-то они были скопированы с древнеримских терм, только на Востоке идею творчески переработали и приспособили к своим условиям. Здешние бани были построены из квадратного обожжённого кирпича и представляли собой практически комплекс для отдыха и оздоровления. Люди приходили сюда после тяжёлого двухнедельного перехода по пескам под палящими лучами солнца и полностью восстанавливали свои силы за один день. Сначала, входящий сюда человек, попадал в обширное помещение для раздевания, затем коротким коридором он попадал в парильное помещение. Парилок было пять, с разным уровнем температуры в порядке возрастания от 40 до 100 градусов. Плескать водой на каменку здесь было не надо — пар постоянно подавался через отверстия в стене. Можно было пройти все парилки поочерёдно, а можно было сразу выбрать комфортную для себя температуру. Из парильного помещения имелся выход в помещение для отдыха и массажа. Здесь можно было отдохнуть и немножко остыть на подогретых каменных скамьях, здесь же на каменных столах опытные массажисты могли так размять все мыщцы и сухожилия, что человек чувствовал себя заново родившимся. К сожалению, сегодня массажистов не было — все они погибли при нападении басмачей. Хорошо хоть выжили двое сыновей истопника, они знали как топить котлы и как подавать пар в парилки. Имелось в банях и мыльное помещение округлой формы с обширными нишами в стенах. Намыливаются в восточных банях не обильно, стараются мочалками очистить кожу от грязи и отмерших клеток. Мочалки здесь делали из тычинок финиковой пальмы, перчатка из такого материала не набухает от горячей воды, не теряет упругости и легко сдирает двухнедельную грязь с тела. Ну, а после всех этих процедур человек попадал в помещение с бассейнами, здесь их было три: с тёплой водой, с прохладной и с холодной. Все полы, стены и бассейны были отделаны мрамором. Пройдя все три бассейна, человек чувствовал себя бодрым, полным сил и был готов к новым свершениям. Не привыкшие к таким баням солдаты сразу старались попасть в самую жаркую парилку, а бассейнам радовались как дети. Старшине и сержантам приходилось выгонять из бассейнов задержавшихся там солдат, иначе помывка затянулась бы далеко за полночь.

Вечером Никита, как и обещал, нанёс визит начальнику колонны. Никита приглашал было его в гости к себе, но капитану оставлять без присмотра личный состав было не с руки. Что ж, если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе. Жилые помещения караван-сарая представляли из себя большой общий зал с лежанками и тюфяками человек на сто. Были здесь и комнаты поменьше, в которых размещались на ночь купцы и другие люди, не желавшие ночевать в общем зале. Солдаты и сержанты разместились в общем зале, а офицеры заняли комнаты. На встречу с Никитой, как представителем местной власти, капитан пригласил всех офицеров конвоя: уже упоминавшегося своего заместителя старшего лейтенанта Золотаревского и командиров взводов боевого охранения лейтенантов Зеленина и Кабанова. Они оба чем-то неуловимо соответствовали своим фамилиям. Зеленин был похож на ботаника, худощавый, но жилистый. А Кабанов, само собой разумеется, — невысокого роста, крепкий, с короткой шеей и мощными мышцами загривка. Встреча проходила в комнате капитана и быстро превратилась в посиделки господ офицеров. От Никиты не ускользнуло то, что лейтенанты сначала как-то насторожённо относились к старлею Золотаревскому, но после второго тоста холодок в отношении него пропал и дальше общение пошло веселее. Оказалось, что капитан с лейтенантами уже не первый раз вместе в конвоях, а Золотаревского прислали только перед самым отправлением колонны, вместо внезапно заболевшего заместителя капитана. Золотаревский оказался компанейским парнем: шутил, веселился, пил как все. Сам Никита не пил, объяснил это невозможностью потерять лицо перед мусульманским населением посёлка, и попросил всех не обращать на это внимания и не отказывать себе в удовольствии посидеть как следует. Много ли радостей у солдата на войне? После всех обязательных тостов, поздравлений и воспоминаний капитан опять начал проявлять нездоровое любопытство: