показывал им отрывки из фильмов и фрагменты о подвигах SAS. Сутью моего послания было: Слушайте, ребята, если я смог сделать это, то сможете и вы. Воспользуйтесь Образовательным корпусом. Выжмите из них все, потому что именно для этого он и существует. Затем я заканчивал цитатой капитана Образовательного корпуса, который изменил мою жизнь в тот день, когда сказал мне и остальным прыщавым шестнадцатилетним мальчишкам из батальона младших командиров пехоты: «Все считают вас тупым дерьмом, но это не так. Единственная причина, по которой вы не можете читать и писать — потому, что вы не читаете и не пишете».
С тех пор мало что изменилось. Эти ребята по-прежнему были преимущественно из городских низов и прибывали со всем сопутствующим багажом: неполные семьи, социальная депривация, низкий уровень образования или его отсутствие, наркотическая зависимость. Почти половина новобранцев по-прежнему шли в армию со способностью к чтению на уровне одиннадцатилетнего ребенка. Девять процентов из них приходили с развитием на уровне пяти- семи летних. Это не значило, что они тупые. Это означало, что они не были охвачены государственной школьной системой.
Навыки грамотности теперь стали такой же неотъемлемой частью начальной подготовки, как владение оружием, физическая подготовка и тактика боя. Можно и получить образование, и стать солдатом. Идите этим путем, и весь мир будет у ваших ног. Я был полон энтузиазма. В любую минуту я мог превратиться в аятоллу.
Я улыбнулся про себя и собрался переключиться на новости о дорожном движении.
Но вместо этого я услышал сообщение о мужчине, который вчера выпрыгнул из «Цессны», возвращаясь из Испании. Это не было парашютным происшествием. Он выпрыгнул намеренно, без парашюта, в то время как на борту была его подруга. Мужчину опознали как Чарльза Брюса, сорока шести лет, одного из лучших в мире парашютистов с почти четырьмя тысячами прыжков на счету.
У него была подруга и деловой партнер по имени Джудит, являвшаяся также опытным пилотом и парашютистом. Самолет находился в их совместном владении. Я догадался, что она, должно быть, управляла им. Но у меня не было ее номера телефона.
Я позвонил Эндрю. «Ты слышал?»
«Ты не получил мое сообщение?»
Я не удосужился прослушать поступившие голосовые сообщения. Я слишком торопился в дорогу.
Я пробыл в Херефорде три дня, и с каждым часом история становилась все яснее. Я позвонил Джиму Дэвидсону. Минки уже звонил ему, и он был в отчаянии.
Ниш и Джудит пробыли в Испании пару недель. Должно быть, именно оттуда он мне и позвонил. Они проделали серию показательных прыжков со свободным падением. Когда они возвращались на аэродром Хинтон в Нортгемптоншире, Джудит связалась с Брайз-Нортон и запросила разрешение на вынужденную посадку на случай обледенения.
Плохая погода вынудила их приземлиться в Ла-Рошели. После того, как облачность рассеялась, они заправились и снова поднялись в воздух. Крылья самолета начали обледеневать, поэтому Джудит решила поднять самолет на 5000 футов (1500 м), выше облаков. В десяти милях от Брайз-Нортона Ниш сдвинул сиденье назад и расстегнул ремень. Она попыталась схватить его, но он толкнул дверь и бросился головой вперед.
Джудит снизилась над Файфилдом и кружила, пытаясь разглядеть, где он упал. Это должно быть совершенно потрясло ее. Местные видели, как самолет летал над самыми крышами, прежде чем ей, наконец, пришлось развернуться и взять курс на Брайз-Нортон. Вскоре после этого кто-то нашел тело Ниша на футбольном поле на окраине деревни.
Мы шатались по пабам и барам, где натыкались на парней, знавших его, и нескольких его бывших подружек.
Ниш наконец-то завершил свой прыжок с границы космоса, и все сходились во мнении, что он, должно быть, лыбился все время, пока летел вниз — широкой беззаботной волчьей улыбкой, от уха до уха. «Ничто другое не сравнится с этими первыми секундами после выхода из борта», — писал он в своей книге. «Потому что, как только сделаешь этот последний шаг, пути назад уже нет. Автогонщик, лыжник или альпинист могут затормозить, остановиться и отдохнуть, но на прыжках, как только ты переступаешь этот порог, ты должен довести дело до конца».
В ту ночь мне приснился сон.
Ниш, Фрэнк и Эл подлетели ко мне, расставив ноги, чтобы захватить больше воздуха. Головы их троих были так близко, что почти соприкасались. Фрэнк открыл рот и выпустил апельсин, который держал в зубах. Он подпрыгивал между ними секунды три-четыре, прежде чем меня вынесло из вихря. Я крутнулся вперед, затем назад и вышел в устойчивое положение. Эл сделал сальто вперед, в результате чего стремительно провалился. Фрэнк развернулся, отвел руки назад и помчался по небу. Ниш показал мне большие пальцы, сделал сальто назад и исчез.
105
Оксфордский крематорий
В часовне крематория можно было только стоять. Те, кому не хватило места, теснились плечом к плечу в коридоре, остальные высыпали во двор и на лужайку. Ниш затронул жизни очень многих.
«Красные Фреды» были в полном составе, как и его товарищи по Пара Рег, и, конечно же, ребята из Седьмого Отряда, среди которых теперь был и Динджер. Я даже мельком увидел соседку Ниша. Меня бы ничуть не удивило, если бы там были парень из магазина на углу Росс-роуд и медсестра, на которую он набросился.
Гарри оглядел всех и запнулся посреди траурной речи. Не было песнопений. Ниш хотел, чтобы его просто сожгли и покончили со всем этим раз и навсегда.
Затем мы отправились на аэродром, где он прыгал. В клабхаусе было так же многолюдно, как и в часовне, но гораздо шумнее. Это было настоящее празднование, а не обреченно-унылое мероприятие.
Многие из нас давно не виделись. В одном из углов сидел Кен. Ходили слухи, что у него дела с какими-то русскими. Никто не задавал вопросов; если он захочет, чтобы вы знали, то скажет. Он болтал с Седлбэгсом, тыкая его в грудь. Он выглядел так, будто собирался навалять ему. Наверное, он просто рассказывал ему анекдот.
Кен был прав насчет стратегии войны в Северной Ирландии. После начала мирных переговоров стало совершенно ясно, что нашей задачей было устранить тех, кто не собирался расставаться с оружием. Мартин Макгиннесс и Джерри Адамс хотели действовать политическими средствами, и мы расчистили им путь. Сторонники жесткой линии, проскользнувшие сквозь сеть, вновь появились в виде Настоящей ИРА (Real IRA).
Сэддлбэгс работал в Сити начальником службы безопасности какого-то финансового учреждения, у него теперь была машина Гуччи, а квартира-лофт даже еще более Гуччи.
Тини готовился стать учителем физики. Не хотел
