Это был рослый худощавый мужчина, одетый, как и все его сородичи, в грязное тряпьё. За поясом из то ли сухих корней, то ли проволоки торчал нож, напоминающий мясницкий. Не выдержав напряжения, Наташа ухватилась за Живца, протиснулась между ним и стеной здания.
— Не волнуйся, — попросил он, но память Даниловой заставила задрожать и его. Страх и ненависть — до ярости один шаг. — Они ничего нам не сделают...
«Рокот» сам поднялся в руке, поймал в прицел тёмную фигуру, но рядом с ней появились ещё несколько. Чуть расставив руки, покачиваясь, тильзиты внимали дудочке. Их становилось больше, они стекались по набережной с обеих сторон. Крысолов продолжал играть.
— Прекрати! — взвизгнула Наташа.
— Нет! — Живец придавил её к стене. — Тише, тише... Если дудочка замолчит, нам конец.
Слабый ветерок, нёсший прохладу с реки, не мог уже справиться с вонью. На набережной собрались сотни двуногих крыс, им уже не хватало места, они толкались, передние ряды шаг за шагом пододвигались к Крысолову. Людям пришлось немного потесниться, и они оказались у самой лавочки, упертой в нижний край огромного «Чёрного квадрата». Вот уже и музыкант шаг за шагом отступает туда же, уменьшая полукруг, состоящий из одинаковых агрессивно-настороженных, хотя и очарованных музыкой морд. Именно морд — Живец не мог назвать их лицами.
Ему стало противно. Он оглянулся на Данилову, но та, стиснув руки на плечах Живца, просто пожирала глазами толпу тильзитов. Похоже, в этот момент её ненависть отступила, Наташа кого-то искала. Живец дотронулся до её руки, но она не заметила.
Крысолов подошёл вплотную к людям, коснулся рукавом Дмитрия, и тот дернул плечом. Действительно, материя, из которой была соткана одежда Зелёного Человека, да, наверное, и он сам, была чужой. Живец сглотнул, стараясь отогнать рвотные позывы, посмотрел на луну. Никогда прежде он не видел ночное светило таким ярким, казалось, с него вот-вот закапает горячий воск.
Остановившись, Крысолов стал поводить дудочкой, из которой теперь вылетали очень высокие прерывистые созвучия. Ультразвук, догадался Дмитрий. Крысы слышат ультразвук. И вот первый из тильзитов, оказавшийся совершенно седым, — поискав глазами, Живец нашел ещё нескольких стариков, — положил руки на мостик, созданный из пластиковой лавки, и полез по нему наверх.
Он не успел ещё добраться до «Чёрного квадрата», а лавка оказалась уже вся облеплена тильзитами. Она оказалась даже важнее музыки — крысы давились, толкались, стараясь хотя бы дотронуться до жалобно поскрипывающих пластиковых трубок. Живец мысленно пожелал не рассчитанному на такое внимание сооружению не рассыпаться — повалиться ему не дали бы сами тильзиты.
И вот кто-то тихонько завыл. Дмитрий посмотрел вверх и обомлел: седой тильзит наполовину скрылся в «Чёрном квадрате». Его уже бодал в зад следующий, и вот движение стало ускоряться: проталкиваясь к основанию «мостика», крысы-охотники один за другим взбирались вверх и исчезали в стене. Толкучка усиливалась, лавочка вдруг резко сместилась, и, прежде чем Живец успел понять, что делать, он уже поддерживал её обеими руками.
Крысолов заиграл медленнее, и сразу же замедлились тильзиты. Порядка стало больше, теперь они не кусались, не царапались, лишь шумно дышали и барабанили друг друга лапами по спинам. Многие высунули языки, выпучили глаза, совершенно перестав походить на людей. И только Живец это подумал, как понял, что до сих пор считает тильзитов людьми. Наверное, сказалось мнение о них Даниловой... А в самом деле, откуда эти твари взялись? У него не было ответа на этот вопрос. Не могли же бомжи скреститься с подвальными крысами, в самом-то деле...
Он окинул взглядом собравшуюся перед ними толпу. За несколькими сотнями взрослых охотников уже можно было рассмотреть женщин. Стояли они пореже, а значит, между ними были дети. Живец прикинул, что охотников было около тысячи, а женщин раз в шесть-семь больше. Сколько же детей? Он вспомнил, как быстро они вырастают, покрутил с улыбкой головой. Да уж, если бы кто-то из людей и выжил, то вряд ли среди них нашлось бы местечко хоть одному москвичу.
Почти все охотники уже оказались по ту сторону непонятного перехода. Вслед за ними полезли женщины, они были именно таковы, какими их помнила Наташа. Впереди оказались беременные, они расталкивали остальных прямо животами, совершенно не беспокоясь о сохранности плода. Дети исхитрялись проползать сбоку, повисая на раскачивающейся лавке целыми гроздьями, и Живцу пришлось поднатужиться — охотники всё же хоть немного помогали.
— Она не выдержит! — прохрипел он, обращаясь к продолжавшему дудеть Крысолову.
Музыкант повернулся к нему, чуть кивнул, будто ободряя. Всё обойдётся, пела дудочка, всё решено. Так было много раз, и Крысолов всегда делал свою работу отлично. И всегда получал плату, пусть и в виде компенсации. Дмитрий решил было отпустить «мостик» и посмотреть, как тогда «всё обойдётся», но почему-то этого не сделал.
Вдруг рядом опять оказалось несколько самцов-тильзитов, они энергично работали локтями, глядя поверх голов женщин на Крысолова. Живец недовольно вздохнул, будто опоздавшие чем-то лично его расстроили. Что поделать — вынужденно помогая Крысолову, он втянулся в эту новую игру. Чего ещё ждать от того, кто умеет только играть, а не жить?
Охотников оказалось около трех десятков. Дмитрий почувствовал запах свежей, тёплой крови — понятно, почему они немного задержались. Не смогли пройти мимо оказавшейся на пути добычи. Значит, не все послушались мэра, не все сидят дома... И Живец отчётливо понял, кто мог сейчас оказаться на улице: клон, такой же игрок, как и он сам. Никакого сочувствия к погибшему Живец не ощутил, внутренне отметив, что клоны и в самом деле не нужны друг другу. Они не раса, не народ и даже не имеют общих интересов — как раз наоборот.
Тильзиты наконец пробились к «мостику», оттеснив женщин, но дети всё равно просачивались, не боясь рассердить старших. К ним самцы действительно относились либеральнее, поэтому поднимались не спеша, чинно ожидая своей очереди.
— Вот он... — Наташа сжала плечи Живца ещё сильнее, хотя это казалось невозможным. — Смотри, вот он...
Продолжая удерживать лавочку, он оглянулся. Морды, морды, похожие друг на друга. Но вот мелькнуло что-то яркое... Красная повязка. Когда тильзит протолкался чуть ближе, Живец узнал Кривоноса. Прямо за ним двигался Ушастик, барабаня руками по спине вождя своего племени.
— Ты не ожидала, что их окажется так много, а?.. — громким шёпотом спросил Дмитрий. — Ты видела только одно племя, одно из многих...
— Это он, — повторила Наташа, не слушая Живца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
