Некоторые члены совета при вице-короле назначаются непосредственно в Англии и не принадлежат к аппарату Индийской гражданской службы. Их поведение и высказывания обычно заметно отличаются от манеры чиновников Гражданской службы. Они довольно легко находят свое место в этой структуру, но не могут полностью усвоить тот тон превосходства и самодовольства, который присущ людям, облеченным властью. Еще хуже удается это индийцам — членам совета (сравнительно недавнее нововведение), которые явно играют роль статистов, независимо от их числа или способностей. Индийцы — чиновники Гражданской службы, какое бы положение они ни занимали в официальной иерархии, не имеют доступа в этот магический круг. Некоторые из них пытаются, как обезьяны, перенимать манеры своих коллег, но не особенно успешно; они становятся скорее напыщенными и смешными.
Новое поколение английских чиновников Индийской гражданской службы, с моей точки зрения, несколько отличается по взглядам и складу от своих предшественников. Они не так легко приспосабливаются к старой структуре, но вся власть и политика исходят от старшего поколения, а роль новичков невелика. Они вынуждены принять установленный порядок или, что иногда сличалось, подать в отставку и возвратиться на родину.
Я припоминаю, что, когда я был подростком, газеты, принадлежавшие англичанам в Индии, были заполнены официальными сообщениями и выступлениями, служебными новостями, сведениями о перемещениях и повышениях по службе, о времяпрепровождении английского общества, о бегах, балах, любительских спектаклях и матчах в поло. В них почти пи словом не упоминался индийский народ, его политическая, культурная, общественная или экономическая жизнь. Читая эти газеты, едва ли можно было заподозрить, что все это существовало.
В Бомбее раньше происходили четырехсторонние состязания в крикет между командами индусов, мусульман, парсов и европейцев. Европейская команда именовалась командой Бомбейского президентства, а остальные — просто командами индийской, мусульманской и парсийской. Бомбей, таким образом, был, по существу, представлен европейцами; остальные, как можно было предположить, являлись чужеземными элементами, которые признавались только на время матча. Эти четырехсторонние состязания практикуются и поныне, хотя по этому поводу было немало споров и требований не подбирать команды по религиозному признаку. Насколько мне известно, команда «Бомбейского президентства» сейчас именуется «Европейской».
Английские клубы в Индии обычно носят территориальные названия — Бенгальский клуб, Аллахабадский клуб и т. п. Доступ в них открыт только британцам, или вернее европейцам. Нельзя возражать против территориального разграничения этих клубов или даже против того, что какая-либо группа людей организует свой клуб и не хочет допускать в него посторонних. Однако территориальные названия, приданные этим клубам, обусловлены старой привычкой англичан считать, что они и есть та подлинная Индия, с которой следует считаться, подлинная Бенгалия, подлинный Аллахабад. Остальные — лишь придаток, по-своему полезный, если они знают свое место, а в противном случае — только помеха. Запрет для не-европейцев является в гораздо большей степени расовым принципом, нежели оправданной мерой со стороны людей одинаковой культуры, которые хотят провести вместе часы досуга, развлечься и побеседовать без вмешательства посторонних элементов. Я лично не возражаю против чисто английских или чисто европейских клубов, и очень немногие индийцы захотели бы вступить в них, но когда эта социальная исключительность явно основана на расизме и на стремлении правящего класса неизменно подчеркивать свое превосходство и недосягаемость, она приобретает иной характер. В Бомбее имеется хорошо известный клуб, который не разрешал и, насколько мне известно, ие разрешает индийцу (за исключением слуг) входить даже в приемную, если бы даже этот индиец был владетельным князем или промышленным магнатом.
Расизм в Индии означает не столько противопоставление англичан индийцам, сколько противопоставление всего европейского всему азиатскому. В Индии каждый европеец, будь он немец, или поляк, или румын, автоматически причисляется к правящей расе. В железнодорожных вагонах, в залах ожидания на вокзалах, над скамьями в парках и т. п. имеются надписи: «Только для европейцев». Это выглядит достаточно отвратительно в Южной Африке или в других странах, но когда человек вынужден мириться с этим у себя на родине, это является унизительным и невыносимым напоминанием о собственном порабощении.
Правда, эти внешние проявления расового превосходства и пренебрежения империалистов претерпевают постепенное изменение, но этот процесс протекает медленно, и многочисленные случаи показывают, насколько он поверхностен. Политический нажим и рост воинствующего национализма вызывают эти изменения и приводят к сознательным попыткам смягчить былой расизм и агрессивность; но это же политическое движение, когда оно достигает критической стадии и когда его пытаются сломить, приводит к возрождению всего былого империалистического и расового высокомерия в самой резкой форме.
Англичане — чуткий народ, и все же, когда они приезжают в другие страны, у них появляется какое-то странное отсутствие осознания. В Индии, где взаимопонимание затруднено отношениями правителей с управляемыми, это отсутствие осознания проявляется особенно ярко. Может даже создаться впечатление, что оно является преднамеренным, с целью видеть только то, что им хочется, закрывая глаза на все остальное. Однако факты не исчезают от того, что их не замечают, и когда они все же приковывают внимание, то появляется чувство недовольства и возмущения при виде неожиданных явлений, как будто от какого-то обмана.
В этой стране каст англичане, и особенно чиновники Индийской гражданской службы, создали касту, которая является незыблемой и обособленной. Даже индийцы — чиновники этой службы фактически не принадлежат к этой касте, хотя носят ее знаки различия и подчиняются ее правилам. Эта каста создала нечто напоминающее религиозную веру в собственное высшее предназначение, и вокруг этой веры выросла соответствующая мифология, которая помогает ее поддерживать. Сочетание веры и материальной заинтересованности—могущественная сила, и любой вызов, брошенный ей, пробуждает глубочайшие страсти и ярое негодование.
РАЗГРАБЛЕНИЕ БЕНГАЛИИ СПОСОБСТВУЕТ
ПРОМЫШЛЕННОЙ РЕВОЛЮЦИИ В АНГЛИИ
Ост-Индская компания получила разрешение могольского правителя на открытие фактории в Сурате в начале 17 века. Спустя несколько лет она купила участок земли на юге и основала Мадрас. В 1662 году остров Бомбей был преподнесен Португалией в качестве приданого английскому королю Карлу II, а он передал его Ост-Индской компании. В 1690 году был основан город Калькутта. Таким образом, к концу 17 столетия англичане завоевали ряд опорных пунктов в Индии и создали несколько предмостных укреплений на индийском побережье. Они продвигались вглубь страны медленно. Битва при Плесси в 1757 году впервые отдала под их контроль обширную территорию, и за несколько лет ими были покорены Бенгалия, Бихар и Орисса, а также восточное побережье Индии. Следующее крупное продвижение в этом наступлении произошло почти через 40 лет, в начале 19 столетия. Это привело англичан к воротам Дели. Третье крупное наступление произошло вслед за последним поражением маратхов в 1818 году; четвертое в 1849 году, после войн с сикхами, заверпшло завоевание Индии.
Итак, англичане находятся в городе Мадрасе свыше 300 лет, они правят Бенгалией, Бихаром и т. д. на протяжении 187 лет, они распространили свое владычество над югом 145 лет тому назад, они утвердились в Соединенных провинциях (как их теперь называют), в Центральной и Западной Индии около 125 лет назад, и они проникли в Пенджаб 95 лет назад. (Эти строки пишутся в июне 1944 года.) Не принимая в расчет города Мадрас в виду незначительности этой территории, следует отметить, что почти сто лет протекло между оккупацией англичанами Бенгалии и Пенджаба. За этот период английская политика и методы управления неоднократно менялись. Эти изменения диктовались как ходом событий в Англии, так и консолидацией английского владычества в Индии. Подход англичан к каждой новой завоеванной территории менялся в соответствии с этими переменами и зависел также от характера правящей группы, которая была побеждена англичанами. Так, в Бенгалии, где победа досталась очень легко, мусульманские землевладельцы считались правящим классом и политика англичан была направлена на подрыв их власти. В Пенджабе, наоборот, власть была захвачена у сикхов, и там вначале не существовало антагонизма между англичанами и мусульманами. На большей части Индии маратхи были противниками англичан.
