Она попыталась сдвинуться к краю камня и обнаружила, что крепко привязана к нему. Медленно открыв глаза, Шона с трудом сумела сдержать готовое сорваться с губ восклицание. Она находилась в пещере, была обнажена и привязана к плоской поверхности камня. Все это она осознала мгновенно, но открытие не принесло ей облегчения. Шона осторожно осмотрелась. Перед ней на стене пещеры была укреплена громадная, наводящая ужас фигура. Козлиные рога венчали жестоко усмехающееся человеческое лицо. Тело неизвестного существа было наполовину человеческим, наполовину звериным, с гигантскими гениталиями, болтающимися на положенном месте. Эту мерзость ярко освещали свечи.
Вскоре Шона поняла, что ее не оставили наедине с жуткой фигурой. Зверя-человека окружали люди в плащах, раскачиваясь из стороны в сторону. Только теперь Шона расслышала приглушенный гул, странный, угрожающий, в котором нельзя было разобрать ни слова. Господи, где она очутилась? Где-то в скалах, но где? Сколько она пробыла здесь? Шона с трудом подавила нестерпимое желание закричать во весь голос. Над ней нависла тень. Шона прищурилась, желая увидеть, что происходит, и одновременно боясь этого.
Лоуэлл.
Ее принес сюда дедушка Лоуэлл — к людям, которые по-своему праздновали Ночь лунной девы. Этими людьми оказались не колдуньи из Крэг-Рока, потому что колдуньи были добрыми, приветливыми, честными женщинами, придерживающимися древней веры, умеющими исцелять тело и душу. Здесь было что-то совсем иное. Именно этого столетиями боялась церковь, по этой причине приказывала умерщвлять тысячи невинных людей. Похоже, собравшиеся в пещере люди поклонялись дьяволу, а дедушка Шоны, судя по всему, считался у них верховным жрецом.
Он вглядывался в лицо Шоны. Он хотел ее смерти — нет, хуже: очевидно, он намеревался убить ее своими руками. Но почему? Господи, почему? Видимо, предстояла совершенно особая церемония: кровь женщины из рода Мак-Гиннисов, возглавляющей семью, должна была пролиться в дьявольской пытке…
Что-то вдруг коснулось Шоны.
Влажное, горячее… оно медленно ползло по телу.
Шона широко раскрыла глаза: больше она не могла щуриться, ибо что-то и вправду скользило по ее коже. Вскрикнув, она попыталась увернуться и тут поняла, что один из людей в плаще красит ее нагое тело какой-то красной жидкостью…
— Тсс! — послышался голос дедушки, и его пальцы прикоснулись к виску Шоны.
— Так ты не одурманил ее? — воскликнул кто-то. Шона вздрогнула: голос принадлежал Фергюсу Эндерсону!
— Да, она должна быть в сознании, когда над ней будет занесен нож, — подтвердил третий собеседник.
— Но так не положено!
В спор вновь вступил Лоуэлл.
— Я сказал — да будет так! — рявкнул он, оборачиваясь и обращаясь к тем, кто посмел посягать на его власть. Помедлив, он снова повернулся к Шоне и улыбнулся. — Лежи спокойно, детка. Ты умрешь.
— Почему? — еле выговорила Шона.
— Ты, женщина, стала главой семьи. Так нельзя.
Значит, вот в чем дело: Лоуэлл ненавидел Шону с тех пор, как умер ее отец! Стоит ли пытаться образумить его?
— Теперь я уже не глава семьи. Я вышла замуж за Дэвида Дагласа.
— Жаль, что этот проклятый ублюдок еще жив!
К тому же у нас отняли мальчишку.
— Так это ты пытался убить Дэвида?
— Да, я. Ему предстояло сгореть. Гоуэйн тревожился за Алистера, и нам представился удобный случай. Ты тоже должна была умереть в огне.
— Но почему я должна умереть?
— Ты не имеешь права жить, детка. Но теперь… — Лоуэлл пожал плечами, — если это происходит так, как я сказал, среди моих сторонников, это оправданно. — Он склонился и прошептал на ухо Шоне: — Это жертвоприношение! Мне надо помнить об осторожности, иначе я лишусь сторонников.
— Не смей разговаривать с ней! — выпалил Фергюс.
— Это еще почему? — спросил Лоуэлл.
— Сегодня ты обещал настоящий обряд — оргию и все прочее. Если ты тянешь время, лучше отдай ее мне и парням…
— Умолкни, Эндерсон!
— Она все равно не девственница…
— Ты не тронешь ее! — перебил Лоуэлл. — Мы принесли ее сюда, чтобы умертвить.
— Какая разница, если она умрет более оскверненной? — поддержал отца Дэрил Эндерсон.
Шона зажмурилась и поморщилась, стараясь не вслушиваться в звуки, доносящиеся со всех сторон. В пещере находились мужчины и женщины, и не все они участвовали в споре, разгоревшемся вокруг алтаря. Они теснились возле фигуры с рогами, с преувеличенным пылом целовали ее, а затем — друг друга. Пещеру оглашали стоны, смех и крики мужчин и женщин, которые совокуплялись, движимые гнусной похотью.
Сколько их здесь? Шона задумалась. Возможно, человек десять, а возможно, гораздо больше. Прежде всего ее дедушка Лоуэлл. Кто еще? Кто из ее родных решился на такое преступление?
— У нас мало времени, Мак-Гиннис! — сердито напомнил Фергюс Эндерсон.
— Времени у нас больше чем достаточно. Они не нашли пещеру за пять лет, не отыщут и сейчас.
— Я все-таки не прочь попробовать на вкус ее светлость, прежде чем в ее горло вонзится нож! — пробормотал Фергюс.
— Убирайся! — велел Лоуэлл и, взмахнув полой плаща, повернулся спиной к Шоне, закрывая ее от чужих взглядов.
Лоуэлл улыбнулся, и его лицо превратилось в жуткую маску, нелепо напоминающую лицо самой Шоны. Он устремил на Шону взгляд знакомых синих глаз.
— Вот так-то, Шона… Да, Дэвид Даглас не умер. Но какая разница? Он все равно умрет.
— Умрет… кого еще вы хотите убить? Дедушка Лоуэлл, что ты делаешь, зачем? Я знаю, ты не сторонник викка…
Он рассмеялся.
— Ты говоришь о безумцах, помешанных на здоровье, доброте и целительных силах природы? Нет, детка, я не принадлежу к их числу.
— Значит…
Приблизив губы к уху Шоны, он прошептал:
— Сколько раз я смеялся до слез! Ибо вы, люди, не видите разницы между жалкими целителями и нами — теми, кто знает истинную власть и видит ее!
— Истинную власть?
— Власть сатаны! — взревел Лоуэлл и огляделся, а затем снова зашептал: — Люцифера, повелителя Тьмы. Как я забавлялся, узнав, что мы можем грабить, устраивать оргии, убивать, а во всем этом обвинят приверженцев викка! Разумеется, детка, я преследую свои интересы. Я — верховный жрец. Одного за другим я уничтожу всех, кто стоит на моем пути.
— Дедушка Лоуэлл, я не верю, что ты хочешь меня убить.
— О Шона, детка, как ты ошибаешься! Я давно замышлял эту ночь, но вместе с тобой мне была нужна невинная девушка. Однако повелитель Тьмы жаждет такой жертвы, как ты, — соблазнительной женщины. Увы, миру известно о твоих плотских грехах, но ты прекрасна и молода. Твоя смерть угодна силе, которую ты не можешь вообразить!
— Дедушка Лоуэлл, ты и сам не веришь тому, что говоришь.
