— Напомнил, что он убийца!
— Неужели ты думаешь, что он у них?
— Я ничего не думаю, просто хотел остановить ее, поговорить, расспросить…
— Нет, мой дорогой, в данном случае не я — идиот, а ты! — мстительно улыбнулся доктор, комендант поежился. — Романов давно сдох, а им-то на него и подавно наплевать! Лучше бы ты про розы что-нибудь сказал.
— И чего бы я сказал?
— Вообще-то да! Ты в этом вопросе полный кретин.
И двое мидгарцев, все также сопровождаемые раттерианцами отправились восвояси.
А город жил своей жизнью, он бурлил. И основная тема всеобщего возбуждения была отношения Раджана и его Весты. Все знали, что Веда, дочь Уиллина, пришла на состязания не за тем, чтобы выйти замуж, а чтобы получить шаль. Поэтому, когда выбор пал на нее, она заупрямилась и ответила отказом. Белые жрецы взяли ее под свою защиту, так как она приготовила сбитенху. Раджан не имеет права видеться со своей вестой, но может с ней разговаривать. Но дни идут за днями, а пока у него не получается очаровать свою собственную будущую жену. Половина жителей города осуждали поведение Веды. Так как она поставила в глупое положение Верховного Советника. Другая половина города, поддерживала девушку. Но все горожане с усмешкой косились на Грэга, и шептались за его спиной. И только сам Раджан ходил хмурый, и упрямо, время от времени входил в Храм избранных. И выходил оттуда еще более понурый.
Впервые за свою жизнь, он чувствовал себя так плохо. Его не трогали пересуды. Его подкашивали каждый раз те краткие сообщения, которые он читал в кабинете у Сюа.
— С нами мидгардец. Прошли лес клана древлян.
— Напали странные звери. Все живы. Ночуем на деревьях.
— Не смогли пройти Долину высоких трав. Дорогу преградили хищники.
— Долину прошли. Помог мидгардец.
Его Веда, его маленькая веста подвергалась опасности. Рядом с ней был какой-то мидгардец. Конечно, ни Кэрт, ни Палетик не дадут ее в обиду! Но в голове всплывали серые глаза, стройная фигурка в окружении каких-то диких страшных зверей. А он, взрослый мужик, который обязан ее защищать, быть с ней, сидит за высоким забором города! И не может ничем ей помочь. Он уже не раз жалел, что является Раджаном, и не может бросить все и бежать к ней.
Ждать! Он никогда не думал, что так страшно по своей сути это слово. Ждать! Жить в неизвестности, сознавая, что самый дорогой тебе человек подвергается опасности. А его рядом нет!
А тут еще Сюа, со своим постоянным напоминанием, что бы взял себя в руки, потому что Веда для него никто, он ее не знает, и не имеет права так киснуть. В полной своей уверенности, что его переживания это только ущемленное самолюбие, она не сознавая того, как палач жгла его душу раскаленным железом. И Грэгу приходилось только сильнее стискивать зубы, и молчать. Когда так хотелось послать всех… к мидгардцам.
— Ну, как там? — спросил Агнар, входя в кабинет Верховного Советника. — Что у них нового?
— Дошли до реки. Храм найти не могут, — ответил Раджан, рассматривая карту.
— Пошли ко мне, пообедаем!
— Не хочу, аппетита совсем нет.
— Пойдем, Ботика приготовила твою любимую похлебку. Ты должен поесть. А то совсем с лица спал. И так тебе кости промывают. Не давай лишнего повода.
Раджан неохотно встал и пошёл за другом. Ботика ждала мужчин. Стол уже был накрыт. И она с радостной улыбкой бросилась им навстречу.
— Приветствую тебя, моя не состоявшая веста, — сказал Грэг, целуя по традиции молодую женщину в лоб. — Может, хоть накормишь просто по-родственному?
— Я давно уже звала тебя, разве Агнар не передавал? — Ботика лукаво посмотрела на мужа.
— Твой муж до сих пор ревнует тебя ко мне, — улыбнулся Раджан, — поэтому и близко не подпускает к своей жене, того, кто очарован ее красотой.
— Все издеваешься? — повела плечами довольная Ботика. — Садись, поешь.
Мужчины сели. Агнар с аппетитом принялся за еду, а Грэг вяло ковырял ложкой в тарелке.
Молодая женщина долго следила за движениями Верховного Советника и решилась:
— Грэг, ты мне не чужой человек. И я с тобой говорю сейчас, как женщина твоего рода. Ты должен отказаться от Веды! Она не стоит тебя! Мне неприятно слышать, как ты стал посмешищем для всего города. Старшая мать тоже…
Но она недоговорила. Раджан посмотрел на нее таким тяжелым взглядом, что она замолчала и съежилась, а потом отодвинул стул и, молча, вышел из дома.
Ботика перевела взгляд на мужа. Агнар сидел за столом, опустив голову и сжав руки в кулаки.
— Вот видишь, до чего дошло, — покачала головой женщина. — Если бы не твое упрямство, почему ты отказываешься убедить его отказаться от этой…
— Ботика, — прервал ее муж, — ты сейчас совершила очень плохой поступок. И мне стыдно за тебя! Ты не имела права…
— Агнар, — не дослушав его, вскричала жена, — не забывай, я женщина. Я лучше понимаю в таких вопросах. И если бы не твое упрямство и не упрямство Грэга, наш род не подвергался бы насмешкам со стороны всего клана. Где это видано, чтобы мужчина нашего рода получил отказ от какой-то пигалицы.
— Замолчи, — тихо попросил Агнар.
— Так, дорогой, запомни, — Ботика нахмурилась, — ты никогда, слышишь, никогда, не должен затыкать мне рот! Иначе…
— И что иначе?
— Дверь в мою спальню будет закрыта для тебя… — дернула головой Ботика.
Агнар усмехнулся, и в его глазах мелькнул холодный блеск: — Как скажешь дорогая.
И вышел из дома, тихо прикрыв за собой дверь. Ботика была удивлена. Она никак не ожидала такого поведения от влюбленного в нее мужчины. Ей казалось, что он всегда будет ее боготворить, и слушаться. И эта их первая размолвка, вдруг приоткрыла Агнара совсем с другой стороны. Он не только не стал слушать ее, но и смел, заявить, что ему стыдно за нее. За нее, которая всегда стремилась быть достойной своего рода! И разве ей не удалось это? Правда, ее проступок, когда она спряталась в хранилище, отказавшись участвовать в состязании, поставил честь рода под удар. Но не могла же она признаться, что просто испугалась. Испугалась, что не сможет остаться первой и лучшей! И не сможет стать женой Грэга. Она всегда знала, что не нравится Грэгу, а потому была уверена, он ее не выберет. И тогда поражение… И она рассчитала все правильно. Агнар, первый помощник Раджана, который ей нравился всегда, и был влюблен в нее как мальчишка, и которого она никак не могла заставить признаться в своих чувствах, пришёл и спас ее. Она стала героиней. Сама старшая мать, ласково пожурила ее, а потом похвалила.
— Ну, ладно, — решила Ботика, — все равно придешь. А я еще подумаю, открывать ли тебе дверь!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
