— Ну, это просто случайность… — пожал я плечами.
— Ты так думаешь? — задал вопрос Старший.
Я немного помолчал, а потом выдал: — Да, я так думаю!
А про себя подумал: — Хитришь Старший, ой, хитришь. Если бы вы доверяли мне, назвали бы свои настоящие имена…
Три дня мы провели в пещере, ожидая пока Принцесса придет в себя. Она поправлялась медленно, будто какая-то внутренняя печаль подтачивала ее, не давая воспрянуть духом. Глаза грустные, а на ее лице, когда она тихо сидела, смотря на огонь, появлялось унылое выражение: — За что? В чем я виновата?
Раттрианцы видели все, но молчали. Молчал и я, понимая, что таковы традиции этого народа! Уважение к внутреннему миру человека здесь было доведено до абсолюта. Хочет — скажет! Нет — не лезь! Но смотреть, как она себя ест поедом, было невыносимо. Поэтому я выбрал момент, когда мы остались одни:
— Тебе очень тяжело? — спросил я, подсаживаясь к ней.
Она подняла на меня свои прекрасные серые глаза, широко раскрыв их.
— А что? — чисто женский вопрос, ни да, ни нет.
— Ты так выразительно страдаешь, что мужчины ходят вокруг тебя на цыпочках, боясь даже лишний раз слово сказать.
— Это так сильно видно?
— Да!
Она покраснела, и в глазах заблестели слёзы: — Я совсем не умею, себя вести, да?
— Нет, ты прекрасно себя ведешь. Просто ты еще не умеешь себя сдерживать!
— А что нужно делать, чтобы научиться?
— В данный момент, это совсем нетрудно! Перед тобой цель, и стремись скорее дойти до нее, не думая, что будет дальше.
— Но потом, мне же надо будет вернуться, — тихо сказала она, с таким видом будто открывала мне страшную тайну.
— Я не знаю, куда мы идём, но может быть, там будет так хорошо, что ты захочешь остаться. И там тебя встретит красивый, умный и сильный мужчина, он посмотрит на тебя и скажет: — Ты самая прекрасная девушка, Принцесса. — И твои беды растают. И ты вспомнишь, как сидела и грустила о ком-то, и тебе станет смешно!
— Ты обещаешь мне это, Коста? — она улыбнулась.
— Обещаю! Иначе и быть не может!
— Я согласна!
— Ну, вот и отлично! Запретить тебе грустить не могу, это бесполезно. Твоя грусть пока останется с тобой, но ты спрячь ее подальше, чтобы твои мужчины ее не видели, и не переживали за тебя. И завтра будет лучше, чем сегодня! Так мне всегда говорил мой дед!
На следующий день вы снова тронулись в путь. И дорога была относительно легкой. Теперь впереди шёл Средний. И что удивительно, среди отвесных скал, и груды наваленных камней, он умудрялся найти тропинку. И глядя себе под ноги, я начинал думать, что мы идём вдоль дороги, которая была специально разворочена. Потому что время от времени, среди вывороченных глыб сверху, я замечал брусчатку. Так прошло еще несколько дней. Пока мы не вышли к каменному мосту. Совершенно целый без перил он соединял две стороны узкого и очень глубокого ущелья.
Средний посмотрел на нас: — Красивая работа? Правда? Работа горян!
И хотел пойти по нему. Но я удержал его за руку:
— Подожди, тебе не кажется странным, что люди стремившиеся спрятать дорогу, вот так просто оставили не тронутым мост?
Все удивленно посмотрели на меня. А я осторожно приблизился к мосту, поднял камень и бросил его вперед. Неизвестно откуда взявшийся сильный порыв ветра подхватил его и скинул его вниз. Прошло немало времени, пока послышался слабый звук упавшего камня. Я оглянулся, около меня лежал небольшой валун. — Средний, помоги! Давай вкатим его на мост, — попросил я. Вдвоем мы с трудом сдвинули его с места, и толкнули. И снова сильный порыв ветра, и его как пушинку сдуло.
— Да, — кисло усмехнулся я, — хорошая работа горян! И что нам теперь делать?
Мои спутники переглянулись и приуныли:
— Переночуем здесь, — сказал Старший.
Мы нашли грот и устроились на ночлег. И тут я увидел, как Средний вынул из своего мешка какой-то предмет, похожий на гильотину, только с тупым концом, и стал отстукивать им.
— Почти как телеграфная азбука Морзе, — пронеслось у меня в голове. — Только не как радиосигнал, а как ударная волна, идущая внутри земли. Вот почему наши локаторы не могут ее определить. Но как же это можно? Плотность почвы не однородная?
Но спрашивать, естественно я не стал. Только через час, по моим подсчетам, приборчик ожил и сам застучал. Средний внимательно прислушивался. Потом тяжело вздохнул:
— Они понятия не имеют, что это такое, — обратился он к Старшему. — Что будем делать?
— Иди, посмотри, можно ли спуститься и подняться?
Молодой раттерианец вернулся довольно скоро: — Камень оплавлен. Гладкий, зацепиться не за что. Почти невозможно.
— Почти?
— Можно отойти в сторону, и попробовать спуститься в другом месте.
— Сколько времени займет?
— Не могу сказать! Но дорогу можем потерять.
То, что они говорили при мне, было приятно. Может зря, я думал о них плохо? Они действительно мне доверяли. Но червь сомнения все равно, где-то внутри грыз: — Может быть, это все игра! А в конце пути, меня просто кокнут, чтобы не выдал секретов. Что они будут со мной делать? У себя вряд ли оставят. А отпустить — наверняка, не посмеют. Слишком много я узнал! Ведь до сих пор, я так и не понял, зачем они взяли меня — врага — с собой?
Мои размышления прервал жрец:
— Что скажешь, Коста? Есть какие-нибудь идеи?
— Я уже говорил, дорогу хотели спрятать, — начал я размышлять вслух, — но они всегда оставляют подсказки, которые могут быть понятны, только своим. Надо искать!
— Где?
— Около моста.
— Прыцесса, накрывай стол, а мы все идем искать!
Надо сказать, что в тех редких случаях, когда нам удавалось поймать рыбу, подстрелить какого-нибудь мелкого зверька, или смаковать плоды гырхов, мы ели удивительно вкусную, но однообразную еду. Это были плоские тонкие лепешки, с начинкой. Очень питательные. Они быстро восстанавливали силы. И было достаточно съесть пару таких лепешек, как чувство голода надолго покидало тебя. Несколько раз, я ловил себя на мысли, что хорошо бы узнать рецепт, и в наших долгих полетах в космосе, да, и просто в экспедициях, такая трапеза необходима. Но, естественно, потом останавливался. Боялся, что не скажут.
Я понимал, почему раттерианцы так невзлюбили нас. Одно из неприятных, лично для меня, свойств моего народа было то, что мы бороздили космос в поисках планет, которые могли бы принести прибыль. Наши люди приземлялись на новую планету и вели себя как хозяева. Иногда им удавалось обосноваться на ней. Вокруг нашей, как ее называют раттерианцы, Мидгард-земли уже образовалось много колоний. Основная задача, которых работать на благо нас. И вот нашлась ведь одна планета, жители которой не только не захотели считать нас носителями высшей цивилизации, и опуститься на колени, но и еще выставляли свои требования. Деловых людей это злило. А обыкновенных жителей не трогало. У них своих проблем было много.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
