— Назад, — закричал я, подхватил Принцессу и бросился обратно в пещеру. Но не услышал за собой шагов. Пришлось вернуться, сунуть в руки Старшего Принцессу, и чуть ли не пинками, погнать своих спутников прочь из Белого, действительно Белого города смерти.
Когда мы вернулись на берег, мои спутники были серыми, почти белыми, такими же, как и жители Белого города. Сначала спазмы сдавили девушку, ее долго рвало, вскоре к ней присоединился Младший, а потом уже не выдержали и остальные. Я носился между ними, как нянька, пытаясь успокоить. Но все мои усилия были бесполезны. Хотел заставить парнишку пойти найти ручей с чистой водой, но он тупо смотрел на меня безумными глазами. Пришлось пойти самому. Правда, ручей нашёл быстро, вытащил стаканы и стал поить всех лобаки.
Вскоре они, молча, сидели около костра, закутанные в свои плащи и всех била мелкая дрожь.
Я подсел к девушке: — Принцесса, прошу тебя, поплачь, не держи в себе. Ты должна дать волю своим чувствам, — попросил я.
— Она как живая, смотрела на меня, а потом… и нет ее… — она была все еще в Белом городе.
— Девочка, это смерть. Их что-то застигло, когда они пытались уйти. Они уже пятьсот лет так стоят. Ты пожалей их, поплачь, им это нужно!
— А девочка? Ты видел девочку, у нее глаза… — продолжала она, не слушая моих увещеваний.
Я поднял девушку и тряхнул ее за плечи: — Не сметь! Эй-хо!
— Мы шли по их телам, там, на полу, было много белого… — вдруг сказал Средний.
— Мужики, — заорал я, — вы должны успокоиться. Лучше ругайтесь, кричите!
Все подняли на меня удивленные глаза. Я вдруг понял, что говорю на родном языке. Попытался успокоиться и перевести то, что сказал на раттерианский язык. Они выслушали меня и снова уставились на огонь! Я понял, что мне с ними не справиться. И стоял над ними, в ожидании чего-то страшного.
Вдруг Принцесса болезненно засмеялась, встала, подошла, положила руки ко мне на грудь:
— Я с детства мечтала найти Белый город, — сказала она, — я думала он красивый и счастливый… А там… Там… страшно. Коста, ты обманул меня, в жизни нет счастья, есть только боль… Все было напрасно! Я не хочу больше боли, Хочешь я стану твоей женщиной? Ты сильный, ты ничего не боишься… Мы уйдем в Белое братство…
— Да, как ты смеешь, — вдруг закричал Младший, — ты знаешь, кто ты после этих слов… — и он что-то сказал. Таких слов я не знал. Но видимо что-то очень страшное для женщины. Девушка вдруг закрыла лицо руками и расплакалась, но резко выпрямилась, и яростно глядя на мальчишку, крикнула:
— Да, я такая! Но я не хочу ничего доказывать, не хочу унижаться, просить, я просто хочу спрятаться, я хочу… — рыдания заглушили слова, руками она закрывала лицо.
— Ты не смеешь… Я все расскажу, ты покрыла себя позором…
Я подошёл к мальчику и ударил его под дых. Он сложился пополам. Старший и Средний вскочили на ноги, не зная, что предпринять. Но в их глазах появилось осмысленное выражение. А я вернулся к девушке. Отнял ладони от лица и поцеловал в лоб:
— Принцесса, ты мне очень дорога. Я готов убить любого, кто обидит тебя. Но стать твоим мужчиной не могу. Ты — моя сестра. Понимаешь? У меня на родине нельзя иметь близких отношений с родным человеком. Это раз. А во-вторых, сейчас ты в отчаянии, но даже в этот минутный порыв нельзя кидаться на шею первого попавшегося мужчины. Ты сама потом себе этого не простишь!
— Но ты не первый попавшийся, ты лучше, чем тот, кого мне надо будет назвать своим мужем!
— Глупенькая, не хочешь выходить замуж, не выходи. Посмотри, какие у тебя братья, они не позволят никому обидеть свою Принцессу…
Я не договорил, девушка вдруг уткнулась мне в грудь и стала медленно сползать, она потеряла сознание. Я успел ее поддержать, уложил на землю около огня и прикрыл плащом.
— Старший, помоги, — попросил я. Старший стоял, раскачиваясь, и что-то бормотал. Рядом с ним тихо плакал Средний. По его лицу текли слёзы, и он, нагнувшись, гладил мальчика по спине, а тот ревел во весь голос: — Я поддонок, как я мог такое сказать!
Я подсел к Младшему. Обнял его: — Запомни малыш, нельзя бить женщину, когда она в отчаянии. Это только напрасные слова, которые говорит не она, а ее боль. Ты же взрослый мужчина уже должен понимать это. А знаешь, почему она подошла ко мне, потому что не верит вам, ни тебе Старший, я оглянулся на стоящих раттерианцев, ни тебе Средний, ни тебе Младший. Да, и мне не верит, просто ей страшно!
А себя не ругай, когда все кончится, и вы вернетесь домой, ты попросишь у нее прощение, и увидишь, она простит тебя, потому что поймет, твои слова тоже были напрасными, потому что тоже были сказаны от отчаяния и страха. Тебе очень больно? Прости, я не рассчитал силу удара…
Подняв на меня заплаканное лицо, парнишка, широко раскрыл глаза, стараясь вникнуть в мои слова: — И это говоришь мне ты?
Глаза его затуманились, и он упал навзничь.
— Старший, мать твою… возьми себя в руки, дети без сознания!
Жрец качаясь, как пьяница с большого бодуна, подошёл к своему мешку, долго рылся, вытащил какой-то пузырек, протянул мне, руки его ходили ходуном:
— Веде три капли, — прохрипел он, — Палетику четыре. И пусть поспят.
Я налил всем, увеличивая дозу по старшинству. Уложив своих спутников, прикрыл их плащами. Даже жрец, подчинился мне безропотно, когда я приказал ему лечь. Они уснули. Но радовался я рано. Через час, все бредили. Я так растерялся, что не знал, что мне делать. Конечно, я смогу их продержать еще какое-то время. Буду поить лобаки. И этими каплями, которые мне оставил Старший. Но тут нужен врач. Нужна помощь. Откуда ее взять? И тут я вспомнил о переговорном устройстве Среднего. Я вытащил его из мешка. Долго рассматривал. Две пластины из какого-то странного темно серого металла друг против друга, и перекладина, которая ходила по пазам. И я застучал: три точки — три тире — три точки, три точки — три тире — три точки. На что рассчитывал, не знаю, но мои позывные — «SOS»- летели внутри земли. И я надеялся, что, даже не поняв, что это значит, ко мне придет помощь.
Я отрывался от этой машинки, чтобы напоить своих спутников, и положить им на лоб холодную ткань, а потом садился и снова стучал. Так прошёл день и ночь. Когда Принцесса начала хрипеть, я испугался по-настоящему. Я чувствовал, что теряю их. Но тут послышался странный шорох. И на поляну вышли четыре раттерианца, три мужчины и одна женщина в белоснежных одеяниях. Я хотел вскочить, и не смог. Мой взгляд прилип к одному их них. Мужчина имел черные вьющиеся волосы и темные, почти черные не характерные для этого народа глаза. Именно он подошёл ко мне и спросил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
