спросила она. – Да, они напугали лошадей, что-то подожгли, но это все равно что тыкать палкой в улей. Девы теперь месяцами будут шнырять по улицам.
– Возможно, в этом и суть.
– Не понимаю.
– Об этом я тоже спрошу у Эмре. Ты знаешь, где он сейчас?
«Да скорее нищему подадут у ворот Таурията, чем я тебе расскажу».
– Я сама только что вернулась.
Рамад внимательно всмотрелся в ее лицо, даже взглянул на руки, пытаясь по любому, самому мимолетному движению определить, лжет она или нет. Значит, нужно следить не только за словами.
– Я говорю правду. – Чеда подняла больную руку. – Это тебе не доказательство?
Он выдохнул. Этот простой жест как будто развеял половину подозрений.
– Порой я перестаю понимать, чему верить. Моя жизнь полна сомнений, Чеда.
– Постой-ка. – Чеда лишь теперь поняла, в чем загвоздка. – Если ты постоянно за ним следил, почему не знаешь, где он сейчас?
– Он что-то заподозрил. Мы потеряли его два дня назад.
– И ты думаешь, что сегодня он вернется?
Рамад пожал плечами.
– Кто знает? Подумал, что он мог бы и вернуться, прикинуться, что ни при чем, чтобы отвести подозрение. Девы теперь будут расспрашивать каждого.
– Верно, – кивнула Чеда, – но по той же причине он может и спрятаться. Он привык бегать от опасных людей.
– Воровал?
– Нет… да. Бывало. Его старшего брата убил наемник из каравана. – Перед глазами у нее встала забытая картина: Саадет, преследующий Эмре по дну канала. – Он был тогда подростком. Пошел к Серебряным копьям, но они только посмеялись над ним. Это был богатейший караван из Маласана, они заплатили Серебряным копьям, чтоб не мешали их ребятам веселиться. Может, поэтому тот наемник так разозлился. Он-то воображал, что весь город у него в кармане.
– Скорблю о его утрате, – помолчав, ответил Рамад. – Я знаю, каково это.
– Да, ты знаешь, каково терять любимых. Но знаешь ли ты, как тяжело сироте выжить на улицах Шарахая? Эмре спас меня, когда я была еще девчонкой. Когда маму убили, он не дал мне броситься к ее телу и попасть под сабли Дев. Он добывал нам еду. Он смешил меня, когда приходилось тяжко. Я многим ему обязана и скажу тебе вот что: Эмре – хороший человек. Он не заслужил, чтобы какой-то богатей из Каимира врывался в его дом и говорил о нем как о преступнике.
– И что я, по-твоему, должен делать?
– Я поговорю с Эмре. Выясню, что происходит, и расскажу тебе обо всем.
Ничего лучше она придумать не могла. Но, по крайней мере, так он не тронет Эмре.
– А если он связан с Масидом?
Чеда сглотнула.
– Об этом я тебе тоже расскажу, Рамад. Клянусь.
Он бросил взгляд на дверь, на закрытое ставнями окно.
С улицы донесся цокот копыт по мостовой, где-то завизжала женщина, заорал мужчина, сталь звякнула о сталь. Девы. Кто знает, куда они едут?
– Хорошо, – сказал наконец Рамад. – Я подожду, но сделай для меня кое-что.
– Что же?
– Тебя скоро представят Королям, так?
– Так.
– Это будет важное событие, Короли посмотрят на тебя и решат, достойна ли ты им служить.
– Но это уже решено.
Рамад удивленно уставился на нее.
– Кем?
– Зеленоглазым Королем.
Кажется, Рамад ожидал от нее более сильных чувств.
– Ты что, не знаешь?
– О чем ты?
– Король Юсам почти никогда не выбирает Дев, Чеда. За все годы, что я служу посланником Каимира, такого не случалось ни разу.
– И сколько ты уже служишь?
– Седьмой год. Но и до этого он не выбирал никого. Он не любит приближать к себе людей. Так почему ты? И почему сейчас?
Чеда знала, чувствовала, что не готова возвращаться к Девам, и вот подтверждение – она понятия не имела о их жизни за стенами Обители.
– Я не знаю, – наконец ответила она. Удивление Рамада прошло, осталось лишь любопытство, будто Чеда была кундунской шкатулкой с секретом, который надо разгадать.
– Неважно. – Рамад явно решил что-то для себя, улыбнулся ей. – Думаю, Ювааня пригласят на пир в твою честь. Меня, скорее всего, тоже. Ты же присоединишься к нашей с ним беседе?
– Просто поговорить с Юваанем? И все?
– Ты разве не хочешь узнать о нем больше?
– Хочу.
– Я тоже. Никогда еще с ним не разговаривал, так, кивал при встрече. Хочу это исправить.
– Так познакомься с ним, заведи беседу. Это называется «поболтать», Рамад. На вечеринках такое бывает.
– Он своеобразный человек. К тому же, Мирея и Каимир никогда особенно не дружили. Но я знаю, что он любитель боев. Нет, «любитель» это не то слово. Он от них без ума. Если б он узнал, что я сражался с тобой…
Чеда уставилась на него.
– Ты хочешь, чтобы я сказала ему, что я – Белая Волчица?
Рамад пожал плечами.
– Эту мелочь на многое можно обменять.
– Это не мелочь! И ты со своим царем получишь с этого куда больше, чем я!
– Да, кое-что мы с ним получим, но не говори, что тебе не любопытно. К тому же, разве Белая Волчица появится в Ямах снова? Сейчас тайна ее имени много стоит, но что будет, когда люди о ней забудут? Не упусти этот шанс.
Он был прав. Она хотела узнать о Юваане больше, а его связь с императрицей Мирен намекала на интересные истории. Но выдать тайну, которую она так долго и упорно хранила…
– Я подумаю.
– Что ж, хотя бы честно. – Он встал одним легким движением. – Береги себя, Чедамин Айянеш'ала.
– До встречи, – попрощалась она, но ей захотелось, чтобы он остался.
Рамад как будто почувствовал это желание: неохотно подошел к двери, помедлил, прежде чем взяться за дверную ручку. Вот он обернулся, будто хотел сказать что-то… но его взгляд упал на комнату Эмре, и все изменилось. Он без колебаний хлопнул дверью и вышел в ночь, полнящуюся грохотом копыт и криками обвиняемых.
Глава 44
Вставай.
Эмре открыл глаза.
– Что?
– Просыпайся.
Он сел на тюфяке, сонно потер лицо. Кто его позвал сейчас? Может, Чеда?
Комната набита была спящим людом, а рядом стояла женщина, похожая на Чеду… но нет, конечно, это была не она. Чеда мертва, ее убили Девы. Или Дардзада. Или сам Эмре, потому что он отпустил ее, а надо было бороться, чтобы она осталась дома.
– Есть пора, – сказала женщина. Нирендра, наконец вспомнил Эмре. Он в ее комнатушке на занюханной улочке где-то на Отмелях.
Вокруг храпели на циновках и тюфяках с десяток мужчин и женщин. Комнатушка воняла немытыми телами, мочой и дерьмом, оранжевый закат
