Инира
Голубей, прихваченных в «тихой хатке», мы с Камилом выпустили сразу после допроса незадачливого мага, привязав фальшивые указания. До темноты птички доберутся до леса, а в родную голубятню прилетят лишь с рассветом. Надеюсь, это немного собьет со следа преследователей.
Уборку помещения заботливые мужчины мне не доверили, зато попросили присмотреть за магом. Парень был еще слаб, да и браслет глушил силы, но оставлять его без присмотра было бы неразумно.
Представился маг именем Нерсил. Я искренне удивилась – имя относилось к разряду благородных. Заметив мое удивление, парень хмыкнул:
– Я из простой семьи, леди. Мама читала много душещипательных историй про благородных лордов и прекрасных леди.
Его бравада показалась несколько наигранной, чувствовалось, что он искренне любит своих родителей.
– Понятно. – Я не стала развивать тему, лишь поинтересовалась: – А кем были твои родители?
История благородного лорда Нерсила, второго герцога Керленского, не относилась к душещипательным балладам, это была историческая хроника. Причем, по традиции она печаталась на старовадерском.
– Отец держал книжную лавку, а мама занималась домом. Они умерли от черной хвори пять лет назад, – буркнул парень, подозрительно косясь на меня.
Да уж, парень прав в своих подозрениях: далеко не всякая благородная леди помнит героев Семилетней воины. Надо срочно сменить тему! Подумав, я завела разговор о его сестре:
– А как назвали твою сестру?
– Эквальда, – парень шмыгнул носом и потянулся к бокалу с легким обезболивающим, которое намешал для него Камил.
Я тут помочь и не пыталась: у магов свои хитрости в лечении, но кубок подвинула – свежезатянувшиеся раны Нерсила ныли и чесались, придавая каждому движению болезненность.
– Ох и затейница была у вас мама! – Мои губы невольно растянулись в улыбке.
Еще бы! Не всякая женщина решится назвать дочь в честь самой известной магини, когда-либо стоящей у трона. Эквальда Гранада ап Аллюэ! Это имя слышали многие, но мало кто знает, что именно она помогла Вадерии стать независимым государством.
Впрочем, сейчас не время удивляться. Я вновь с любопытством уставилась на мага:
– А твоя сестра тоже имеет магические способности?
– Нет, – парень становился все угрюмее, воспоминания о родителях и сестре заставляли его неосознанно прятаться от жестокости мира. – Выжгло болезнью.
– Ясно. – Что ж, бывает. И сочувственные вздохи здесь не помогут. – А она хорошенькая?
– Да, – парень поморщился. Видимо, я попала в больную точку. – Вечно к ней всякие козлы лезут. – Руки мага сами собой сжались в кулаки, отрезвив его болью лопнувших ранок. – Потому и просил ее к почтенной даме устроить, чтобы пореже из дома выходила.
– Пристают? – сочувственно спросила я, хорошо понимая, что милая провинциалка в столице – лакомый кусочек для повес.
– Хуже! – Нерсил аккуратно уложил руки на столешницу и расправил повязки с мазью. – Уже дважды пытались прямо на улице в карету затащить. К счастью, госпожа Манила держит крепкого лакея, который сумел отбить Вальку, но… – парень замолчал, кривя губы.
У меня заныло сердце: что столица, что провинция – знатных нахалов везде хватает. Того же Фредди вспомнить! Если у девушки нет покровителя или мужа – украдут, попользуются и выкинут на улицу в чем мать родила.
– А сюда привезти сестру не хочешь? – я спросила, заранее представляя его ответ.
– Хотел. – Нерсил горько усмехнулся: – Как раз денег скопил, чтобы за ней съездить. Только господин Пудэс сказал, что мне пока в столицу уезжать нельзя. «Вот поймаем преступников короны, тогда и поедешь», – так он сказал.
– Думаю, теперь ты сможешь съездить за сестрой, – подумав, сказала я. – «Господином Пудесом» займется Тайная канцелярия, а ты ничего против короны не совершил. Пока.
Парень побагровел и недоверчиво посмотрел мне в глаза:
– Разве меня не казнят?
– Если дашь показания против «господина Пудеса» – думаю, нет. – Я оглянулась на Его Величество, просительно подняв брови.
Король внимательно прислушивался к нашей беседе, делая вид, что просматривает карты и записи Камила.
– Свидетель получает защиту, – Вайнор, удерживая совершенно непроницаемое лицо, подтвердил мои слова, и маг чуточку расслабился.
Очевидно, его угнетало будущее сестры в случае его смерти. Пришлось вновь взвалить на него ответственность:
– Пиши прошение на отпуск своему командиру и письмо сестре. Отправим магическим голубком. Только подробностей не открывай. А сестре вообще отпиши, что едешь, сопровождая захваченных на границе контрабандистов.
Перо и бумага на столе были, так что, сжимая зубы от ноющей боли, Нерсил написал все, что требовалось, а Камил отправил письма адресатам. Ему для магической привязки хватило рабочего жетона молодого мага и капли крови.
Едва закончили отправку, как стемнело, и нам пришла пора выбираться из города.
В седло меня подсаживал король. Наших спутники дружно сделали вид, что не заметили, как старательно он расправлял на мне плащ, касаясь костяшками пальцев моих щек, губ, груди.
Когда я очутилась в седле, лицо обожгло непривычным жаром, пульс участился. Я усилием воли запретила себе вспоминать краткую остановку на постоялом дворе, но щеки алели все сильнее.
Поймав короткую улыбку короля, я склонила голову и сделала вид, будто разбираю поводья. Он не обманулся – вся его фигура выдавала довольство собой. Увы, времени на объятия опять недоставало: отдохнувшие кони легко тронулись с места и мы выехали со двора.
Выбирались из города закоулками. Распугали щелчками арбалетов ночных «студентов» и голодных крыс, дожидавшихся ужина в ближайшей канаве. Камил вновь смог всех удивить, раскидав по городу кусочки наших аур. Магические поисковики сойдут с ума, и это может выиграть для нас время.
Я старалась не отвлекаться, неустанно и бдительно выискивая возможных наблюдателей или убийц, но глаза сами возвращались к высокой фигуре впереди. Я находила короля каким-то неведомым мне самой чутьем и отличала от таких же высоких фигур стражников по малейшему жесту.
Следуя за Камилом, мы проехали через несколько кривых заброшенных переулков и очутились в паре сотен шагов от ворот. Здесь в толстой городской стене обнаружилась калитка, возле которой дремал усатый стражник. Тут же крутилось несколько подозрительных типов в темной одежде. Они сливались с густыми тенями домов и сараев, но их выдавало отчетливое бряцание железа.
Камил подъехал к стражнику, пошептался с ним и вложил в лопатообразную ладонь усача увесистый мешочек. Взвесив трофей, тот неторопливо повернулся и принялся ковырять замочную скважину внушительным ключом с вычурной бородкой.
Когда мы подъехали ближе к дверце, за спиной зашевелились тени, но Камил, подняв ладонь, засветил на ней сияющий магический шарик. Шевеление утихло. Дверь скоро поддалась, и стражник шагнул в темноту крепостной стены.
Нам пришлось спешиться и вести коней в поводу, но ход оказался достаточно широк, чтобы пропустить груженых лошадей. В конце туннеля оказалась похожая дверь – тяжелая, окованная железом и прикрытая сбоку решеткой.
Стражник вновь забряцал ключами, открывая замки. Мы выступили в темную ночь. Здесь за стеной воздух казался более свежим и прохладным. Сильно пахло влажной травой и прелыми листьями.
Меня охватило странное чувство – словно мы вырвались из клетки, и за спиной раздался лязг замка. Я тревожно повела плечами. Вайнор тут же оказался рядом, бережно обнимая меня за плечи:
– Замерзла? – спросил он, поправляя на мне короткий плащ.
– Нет, тревожно что-то, – я нервно оглянулась на громаду городской стены.
– Мне тоже, – неожиданно признался король. – Но, кажется, мы вовремя смылись.
Я хихикнула, услышав столь простонародные речи, и с этим смешком неожиданно успокоилась: все будет хорошо. Нам есть куда бежать и есть зачем жить.
– Огня не зажигайте, – хрипло посоветовал на прощание усач, презрительно сплюнув, когда разглядел наши объятия. – Вдоль стены ступайте налево, там канавка будет, через нее к дороге и выйдете.
