Кочета по возрасту, парни и девушки учились в институтах или работали. А некоторые уже женились, в том числе и на своих соседках по дому. Коля Валов, учившийся в институте инженеров железнодорожного транспорта, женился на Вере Диденко. После окончания ВУЗа он должен был сопровождать в пути рефрижераторные вагоны. А Валерий Пестровский женился на Гале Сапожниковой.
Теперь в их дворе больше никто не играл в футбол.
К тому же спортплощадку с торца их дома уже сломали для расчистки места под строительство жилого дома. А из оставшихся парней уже не набиралась даже одна мини-футбольная команда. По той же причине в их дворе прекратились и волейбольные поединки. И лишь изредка во дворе можно было увидеть играющих в пинг-понг парней и девушек. Зато за столом и под грибком всё чаще стали появляться доминошники и выпивающие. Поэтому в каникулы уже малочисленная группа молодёжи их дома или сидела во дворе, общаясь и пока беззаботно хохоча, или ходила не широкими шеренгами по Реутову.
Но теперь всё чаще, особенно девушки, сидели дома за книгами.
В последние дни каникул Настя написала письмо дяде Жене. В нём она сообщала, что третью четверть закончила лучше предыдущей, получив пятёрки по геометрии, черчению, литературе и «по электрике» из физики, а по остальным четвёрки. И теперь она будет готовиться к выпускным экзаменам, но боится их так, что буквально коленки трясутся. Сообщала она и об улучшении своего здоровья, кроме зрения, которое продолжает ухудшаться, из-за чего ей выписали очки уже — 4,5. Просила она младшего дядю приехать летом в отпуск к Кочетам и научить её играть на гитаре, которую ко дню рождения ей обещала подарить бабушка Нина.
А Евгений Сергеевич Комаров с декабря 1966 года по март 1967 года работал техническим руководителем Тупрунского лесопункта Перервинского леспромхоза Верхнекамского района Кировской области. С марта этого года он уже работал начальником производственно-технического отдела Министерства местной промышленности Марийской АССР. Его жена Зинаида Лаврентьевна работала бухгалтером там же в Йошкар-Оле.
А в цехе к Платону теперь повадился ходить, с согласованными с мастером заказами, седовласый механик цеха Дмитрий Иванович Макарычев. А заказывал он не только запасные детали для ремонтируемых станков, но и видимо что-то своё для, им самим изобретённой, установки. Ходил он, широко расставляя ноги и сильно разводя носки всегда до блеска начищенных полуботинок, этим немного напоминая Платону большого Чарли Чаплина. А в Платоне он увидел не только аккуратного и точного исполнителя заказов, но и вдумчивого коллегу, иногда не по возрасту подсказывающего что-то дельное. Кроме того Платон стал делать для Дмитрия Ивановича грамотные эскизы выточенных деталей с проставлением размеров и даже, но пока не профессионально, их допусков.
Теперь к Кочету с заказами стал подходить и начальник Планово-диспетчерского бюро (ПДБ) цеха — высокий, худой и моложавый брюнет Владимир Григорьевич Зотов. Платон никому не отказывал, но теперь всё это делал как бы официально и через «наряд» от мастера, частенько различными ухищрениями подгонявшего размер зарплаты своих рабочих до интервала разрядной сетки, часто вызывая у многих недовольство.
— Хоть бы ко мне когда-нибудь и Таня подошла с заказом, или хотя бы её подруга Наташа! — мечтал влюблённый Платон.
Он уже сам увидел, что на работу она ездит из Чухлинки вместе с подругой — технологом их цеха по токарной обработке Ириной Верхивкер. В комсомольских документах у Яши Родина он подглядел, что она родилась в 1946 году и работает в цехе после окончания технологического техникума.
Платон очень хотел узнать адрес её местожительства, чтобы подстроить якобы случайную встречу с нею на улице.
А пока он всё время искал якобы случайной встречи с нею на работе. Но Таня на работу, с работы и в столовую, как назло, ходила с подругами. А в цехе она появлялась изредка и только на фрезерном участке. Так что вся его надежда была на их случайную встречу наедине в цехе, или на территории завода по пути в проходную или в столовую. Большую надежду он возлагал на якобы их случайную летнюю встречу в электричке из Чухлинки до Реутова и обратно, по его пути с дачи на работу и обратно. Но особую надежду он сейчас возлагал на праздничный заводской предмайский вечер и танцы, на которых он мог бы познакомиться с нею близко и лицом к лицу, но боялся её, ни с того, ни с сего, пригласить.
— Хорошо бы, чтобы она сама пошла на вечер, и я её там бы пригласил на танец. Но, с другой стороны, девушки ходят на танцы, чтобы познакомиться с парнями. Так что если она пойдёт на вечер, то это будет означать, что она ищет парня, и может быть вовсе не меня? А если не пойдёт? Но это может означать, что у неё нет такой необходимости, так как уже есть парень?! — терзался в рассуждениях Платон, стесняясь при всех подойти к ней и пригласить на свидание.
Подсознательно он боялся быть ею отвергнутым, оставляя решение вопроса на потом, и теша себя ожиданиями лучшего для себя исхода.
— Она знает или узнает, что я младше неё на целых три года!? И зарабатываю меньше всех в цехе, к тому же живу не в Москве! Зачем ей муж, который шесть лет будет ещё учиться в вечернем институте?! А ей надо будет меня обслуживать?! А когда будет ребёнок? Как тогда? Мне бросать институт? Это под маминым крылом я могу спокойно учиться и быть уверенным за свой надёжный тыл! — раздумывал он, стесняясь подойти к ней.
Но Платон не постеснялся поздно вечером 29 марта лично опустить в почтовый ящик Гавриловых поздравительную открытку, от всех поздравив в ней Александра Васильевича с пятидесятилетием со дня рождения.
Платон всегда стеснялся носить очки. Даже при работе на своём токарном станке, во время которой по технике безопасности полагались защитные очки, он не пользовался ни ими, ни своими, щурясь и низко наклоняясь над патроном с заготовкой и резцедержателем.
— «Платон! Ты, смотри! Будь осторожен! Когда низко наклоняешься, то застёгивай халат на все пуговицы! А то в одном цехе был такой случай! Токарь низко наклонился и полы его халата попали на вращающуюся заготовку с заусенцами. Халат зацепился и стал накручиваться на неё, а токаря перебросило через станок головой об его же станину! И всё, конец!» — объяснил ему наставник Константин Иванович Горбачёв.
Глава 5
Новая попытка (апрель — сентябрь 1967 года)
— «А то ещё бывает, что рукава затягивает и
