— Что?
— Это правда! — воскликнула Сейдж. — Если она могла соединить совершенно незнакомых людей, то почему нельзя сделать то же со своим сыном? Где бы ты ни был, пусть даже мы думали, что ты покинул нас навсегда, она посылала тебе этих сов, круги и точки!
Дэвид не поверил ни единому слову. Он состроил гримасу и покачал головой.
— Ладно, тогда как ты научился рисовать? Ты что, в художественную школу ходил?
— Нет, я просто взял в руки ручку, и все — ничего особенного.
— Тогда почему совы? Почему круги и точки? А я тебе скажу: это посланники от нее к тебе.
— Посланники… — произнес Дэвид, словно эхо.
— Между мирами, — добавила Сейдж. — Ее миром и твоим.
— Ты с ума сошла, я даже ее не знаю.
— Знаешь.
Дэвид нахмурился и снова покачал головой. Он крутанул руль, выводя машину из заноса, а затем осторожно объехал следующий участок сплошного льда.
— А как получилось, что мы оба знаем о Вашаки? — не унималась Сейдж. От этих разговоров и от движения машины юзом адреналин просто бурлил у нее в крови. — Это одно из твоих самых ранних воспоминаний, так?
— Ну и что? — Дэвид бросил на нее взгляд.
— Наши родители рассказывали о Вашаки. Наш отец тоже обладает силой, но он просто не знает этого… так говорит мама. Он просто работает на земле, следит за ранчо, ищет тебя. Отец поведал ей некоторые легенды, а мама рассказала ему другие. Она использует сюжеты в своих работах, как ты — в своих татуировках. Ты увидишь, как много похожего в ваших изображениях, когда встретишься с мамой.
— Если такое когда-нибудь случится.
— О, это обязательно произойдет, — уверенно проговорила Сейдж, переложила котят, чтобы они не мешали, и взяла его за руку. — Джейк.
— Перестань меня так называть.
— У меня есть твои ботиночки! Синенькие такие… твои ботинки… висят у меня в комнате. Боже мой. — Она посмотрела на его ноги. — Они были на твоих ногах, вот на этих ногах… невероятно.
— Ты сохранила ботинки своего брата? — спросил Дэвид, как будто это было совершенно невозможно, слишком сентиментально и банально до ужаса.
— Джейк, — снова произнесла Сейдж. — Неужели тебе это не кажется знакомым? Ты помнишь, как мы тебя так называли? «Джейк» было моим первым словом. Я сказала твое имя.
— Перестань.
Сейдж закрыла глаза. Радость и боль смешались в один невероятный коктейль, и это было для нее абсолютно невероятно. Она снова воссоединилась с человеком, которого так любила. Что же могло с ним случиться за все это время? Как же он выжил и почему не смог вернуться домой? Сейдж была абсолютно уверена: она не могла ошибаться в том, что ее мать мысленно посылала ему изображения и передала умение рисовать. Она не сомневалась и в том, что отец рассказывал о Вашаки, потому что им в жизни понадобятся храбрость и мужество.
Слезы подступили к глазам Сейдж, но она сдержалась; положила руки на грудь и ощутила, как бьется сердце. Оно снова было цельным… да, это было самым главным доказательством. Впервые после стольких лет ее сердце опять обрело целостность и покой.
— Я так скучала по тебе, — с трудом проговорила Сейдж.
— Не говори «по тебе», — перебил ее Дэвид, — говори «по нему». Ты скучала по своему брату…
— Я была словно потерянная.
— Потерянная… — Его взгляд был чистым и живым. Дэвид в задумчивости смотрел на дорогу.
— Ведь ты тоже это чувствуешь, да? — спросила Сейдж сквозь подступающие слезы и улыбнулась. — Ты же знаешь, это правда.
Он не ответил, но Сейдж видела, как краска начала заливать его лицо. Мозг Дэвида пытался принять то, что Сейдж знала давно, чувствовала сердцем: они были вместе еще до рождения, являлись частью друг друга и после стольких лет разлуки оказались снова вместе, стали единым целым; нашли друг друга и обрели целостность. Сейдж достала ожерелье и начала разглядывать лица на нем.
Сейдж вначале посмотрела на лицо девочки, затем перевернула пластинку и вгляделась в лицо мальчика. Ее взгляд скользнул с изображения на молодого человека, сидящего рядом с ней. У него был красивый, словно точеный профиль, а черты лица — правильными и благородными. Тот же лоб, те же скулы и нос, тот же подбородок.
— Это ты, — произнесла Сейдж. — Ты — Джейк.
— Ты просто так хочешь думать, — бросил он.
— Нет…
— Да. — Дэвид покраснел и стал сердитым, даже свирепым. — Это все твои фантазии, Сейдж, просто твои долбаные фантазии.
— Джейк…
— Заткнись! Не называй меня так!
— Но ты — это он! Я клянусь, просто посмотри на это изображение… это ты! И это не фантазии… это факты. Это доказательства.
— Ты просто хренова мечтательница, которая едет автостопом через всю страну к своему папочке, который ее и видеть не желает, — проговорил Дэвид.
— Он хочет меня видеть… — задыхаясь, выпалила Сейдж.
— Вранье! Он отпустил тебя и твою мать, так же как и мои первые родители. Ты просто дура, если думаешь, что будешь нужна такому человеку.
— Я нужна ему.
— Они хотят, чтобы ты так думала, потому что так чувствуют за собой меньшую вину. Но родители всегда сами по себе. Ты просто обманываешь себя, так же как пытаешься обмануть и меня сейчас. Кончай с этим.
— Это неправда, — произнесла Сейдж. Ее била дрожь.
— Он что, тебя пригласил? — спросил Дэвид. — Неужели твой любимый, замечательный папочка попросил тебя приехать? Отправляйся домой, прежде чем он скажет тебе это сам.
— Он любит меня, — ответила Сейдж.
— Так сильно, что даже ни разу не захотел тебя увидеть.
— Он любит меня! — закричала Сейдж и ударила руками по сиденью. — Он обожает меня! Он остался на ранчо для того, чтобы встретить тебя, если вдруг ты — если Джейк — вернется! Вот что он за человек! Вот какой он прекрасный отец!
— Такой распрекрасный, что потерял двух детей! — крикнул в ответ Дэвид.
— Потерял нас?! Никогда… — Сейдж начало трясти. — Кто-то забрал тебя, похитил тебя… это единственное объяснение.
— Не говори «тебя», — предупредил он.
— Похитил! — заорала Сейдж. — Он ни за что не потерял бы нас! Отец отпустил меня только потому, что моя мать не могла там больше оставаться. Она постоянно ходила туда, откуда забрали моего брата… — Эмоции захлестнули Сейдж, и она заплакала. Перед ее глазами поплыли туманные картины тех ужасных дней после исчезновения Джейка. Она вспомнила о переживаниях отца и матери и зарыдала.
— Сейдж, — произнес Девид. — Успокойся.
— Успокойся? Вначале ты говоришь такие вещи про моего отца, а потом… — Она сглотнула слезы.
— Животные волнуются, Петал спряталась под сиденьем.
