приглашавших Леви выступать с живыми номерами, диджеев, которые соглашались играть у этих промоутеров, и так далее
до абсурда. Легенда гласит, что за Леви даже отправили группировку, чтобы прижать его в каком-то ночном клубе и как-то с ним поквитаться. Правда это или нет, но вскоре на странице писем читателей в
The Face появилось его нижайшее извинение. И что бы вы думали? Он обвинил во всем прессу, заявив, что его слова вырвали из контекста.
На один короткий миг, пока внимание прессы было приковано к сцене, а рекорд-компании начали размахивать чековыми книжками, все джанглисты сплотились в своей ненависти и негодовании к Генералу Леви. Но почти сразу же музыкальный клубок корней и футуризма (если слегка переиначить название классического трека Phuture Assassins «Roots ’n Future»), из которого соткался джангл, начал распутываться. Сцену стали разрывать противоречивые импульсы: уход в глухую оборону андеграунда против соблазнов кроссовера, геттоцентричность против джентрификации.
11 МАРШ В БЕЗУМИЕ
Габба и хэппи-хардкор
Перед мрачным ангаром на окраине Арнема, на северо-востоке Голландии, богобоязненные кальвинисты раздают рейверам листовки. Они стремятся спасти юные души. Внутри же — сущий ад звука и ярости, кошмарный пейзаж в духе Иеронима Босха, полный искаженных гримасами лиц и средневекового гротеска. На каждой второй футболке красуются принты, воспевающие смерть, разрушение и темную сторону: черепа, гоблины с топорами, слоганы вроде «Hades», «Hard As Hell», «Rotterdam Terror Corps».
А что же музыка? Представьте себе синтезаторы, гудящие зловещим смертоносным роем, точно бомбардировщики над Дрезденом. Представьте ритм отбойного молотка, который колотит так же бешено, как сердце при передозировке адреналина и стероидов. Это габба — ультрабыстрая, сверхагрессивная разновидность хардкор-техно, созданная голландцами в начале девяностых и с тех пор распространившаяся по всему миру как андерграундное звучание. Прежде всего, берсеркерское неистовство габбы, кажется, пробуждает расовую память о викингах у рыжеволосых народов по всей Северной Европе — от Шотландии и Северной Ирландии до Германии, Нидерландов и Австрии.
Для хипстеров и «ценителей» всех мастей габба — это лишенный фанка исступленный кошмар, предельное извращение техно. Но опыт научил меня: когда все здравомыслящие люди сходятся во мнении, что нечто выходит за рамки приличия и совершенно лишено достоинств, именно тогда к этому и стоит присмотреться — ведь обычно это знак того, что происходит что-то интересное. Вот почему я в Арнеме на фестивале Nightmare — самом жестком рейве Голландии.
История габбы начинается в 1991–1992 годах с трека «Mentasm» проекта Second Phase, треков с бельгийским «звуком пылесоса» (Belgian hoover) от T99, Holy Noise и 80 Aum, а также «We Have Arrived» от Mescalinum United. Последний — напоминающий натиск штурмовиков, с ревущим, бьющим басом риффом — был спродюсирован The Mover, таинственной фигурой, стоящей за мрачнейшим франкфуртским лейблом PCP.
Голландцы добавили к звучанию «Mentasm» и Mescalinum дополнительный напор: искаженную бочку Roland 909, стучащую в безумно быстром темпе от 180 до 250 ударов в минуту. Когда фанаты габбы скандируют «need a bass!», на самом деле они имеют в виду пружинящий, похожий на батут отскок искаженной бочки, этот забивающий сваи «туц-туц-туц-туц», который и запускает танец. Чистая габба — музыка исключительно ударная и оглушающая. Каждый музыкальный элемент выполняет ритмическую функцию, но сам ритм при этом предельно прост: речь идет о многослойной прямой бочке, а не о полиритмических переплетениях. И все же, чем внимательнее прислушиваешься, тем больше начинаешь ценить изобретательность создателей габбы в ее почти абсурдно узком звуковом и ритмическом спектре. И тем больше трепещешь от этого первобытного, утробного взрыва.
Габба быстро переросла рамки простого музыкального стиля, став полноценной субкультурой. Само слово, произносимое с гортанным, хриплым «ха», изначально пришло в голландский из идиша и означало «лучший друг». Но со временем оно стало синонимом «хулигана» или «грубияна» (ruffneck) — «парня из низов, возможно, безработного», как объясняет диджей и продюсер Darkraver. Пролетарская молодежь Роттердама перевернула это пренебрежительное словечко, превратив его в знак гордости. Региональный антагонизм и ресентимент низов вылились в яростное, но ироничное соперничество с Амстердамом — врагом Роттердама как в футболе («Фейеноорд» против «Аякса»), так и в музыке (изысканная хаус-сцена Амстердама против шумного роттердамского хардкора). Самым первым гимном габбы, созданным диджеем Полом Элстаком, стал трек проекта Euromasters «Where the Fuck Is Amsterdam?».
Хотя габба звучит как самая «арийская» музыка по эту сторону дэт-метала, в каком-то смысле она стала для Голландии аналогом хип-хопа. Многие ведущие продюсеры — Элстак, Darkraver, Роберт Мейер из High Energy, Франсуа Прейт из Chosen Few — начинали как хип-хоп-диджеи. В треках габбы часто используются сэмплы эпохи кроссовера рэпа и металла от Def Jam, например, хвастливая угроза Чака Ди «my Uzi weighs a ton».
Война разума
Габба — это музыка для искателей острых ощущений, для детей, выросших на Nintendo, «Восставшем из ада», манге и Фредди Крюгере. Рейвы вроде Nightmare устраивают настоящий сенсорный перегруз, стирающий грань между «куполом удовольствий» и «куполом ужаса». С помощью лазеров, интеллектуального светового оборудования и мегабасовых акустических систем они создают галлюциногенный блицкриг света и шума, напоминающий ночные сцены речных боев в «Апокалипсисе сегодня». Милитаристская эстетика габбы — названия групп вроде Search and Destroy, Annihilator, Strontium 9000, названия треков вроде «Iron Man», «Dominator», «The Endzone», «Dark Knight», компиляции типа «Battlegrounds» — заставляет вспомнить сверхскоростные садомазохистские поджанры хэви-метала, такие как трэш, дэт-метал и грайндкор.
Как же воинственное звучание и агрессивный настрой габбы родились из улыбчивого дружелюбия и упоительно слезливой сентиментальности хардкор-рейва? Экстази — наркотик, стирающий половые различия. Однако регулярное и чрезмерное употребление приводит к тому, что эффект «Е» вырождается в действие обычного амфетамина — не химически, а с точки зрения психологического воздействия. Разгоняя двигательную активность, амфетамин буквально механизирует и моторизует человеческое тело, вызывая «пандинг»: компульсивные, повторяющиеся, стереотипные действия и нервные тики. Амфетамин превращает человека в киборга: отсюда и сленг спидфриков вроде «на взводе» (wired), «заведенный» (crank), «мотороголовый» (motorhead).
Амфетамин также исторически связан с войной, где его способность выбрасывать адреналин, разгонять сон и обострять реакцию «бей или беги» оказалась крайне полезной. Во время Второй мировой войны солдатам раздавали миллионы таблеток, чтобы бороться с усталостью, поднимать боевой дух и стимулировать агрессию. После войны спиды стали излюбленным наркотиком ветеранов, которые не могли приспособиться к мирной жизни («Ангелы ада», дальнобойщики), и изнывающей от скуки молодежи (моды закидывались «пурпурными сердцами» и «черными бомбардировщиками» перед тем, как устроить побоище с рокерами на пляжах Брайтона). Сегодня босодзоку — японские
