Томас улыбнулся, что не скрылось от его шефа.
– Вы чему ухмыляетесь, инспектор Линли? Мне не нравится, когда вы это делаете, – строго сказала она.
– Это потому, – ответил мужчина, – что ты не умеешь притворяться. Кстати, он ждет, что ты погладишь его по голове. Я имею в виду Арло, а не Боба.
– Нисколько не сомневаюсь. Но чтобы завтра его здесь не было. Надеюсь, вы меня поняли, инспектор?
– Понял. – В следующую секунду звякнул мобильник Линли, и он посмотрел на экран. – Хейверс, – сообщил он собеседнице.
– Я все еще жду от тебя отчет по ней. Или ты думаешь, что я забыла? – отозвалась Изабелла.
– Одну минутку, Барбара, – сказал Томас в трубку, после чего повернулся к Ардери: – С ней все нормально.
– Это трудно назвать отчетом. Надеюсь, сержант Нката ежедневно держит тебя в курсе…
– Боюсь, прошло слишком мало времени, чтобы ему имело смысл начинать это делать. Они предпринимают все необходимые действия, чтобы…
– Не увиливайте, инспектор. Чтобы завтра у меня на столе был отчет. И не надо на меня так смотреть.
– Разве я как-то не так смотрю на тебя? Даже не знал.
– Неужели? На твоем лице написано: «Изабелла, прекрати свои мелочные придирки». Но позволь напомнить тебе, что уж если кто-то здесь и нуждается в мелочном контроле, то мы оба знаем, кто этот человек. – С этими словами суперинтендант зашагала в сторону своего кабинета. Арло обиженно тявкнул ей в спину, а она помахала через плечо рукой и резко добавила: – Завтра утром, инспектор. Или положи мне отчет на стол, или пришли его по электронной почте.
– Это была Ардери, я права? – было первое, что сказала Хейверс, когда Томас снова поднес трубку к уху. – Даже в моем мобильнике температура упала ниже нуля.
– Она озабочена тем, как там у вас движется расследование, – ответил Линли. – Между прочим, вполне обоснованно. Так что, пожалуйста, никаких возражений. Кстати, мне удалось скрыть от нее, что вы отправились туда без Уинстона. Поэтому, если у вас там что-то новенькое, хотелось бы, чтобы это подтверждало мудрость моего решения дать вам свободу действий, а не поднимать всех по тревоге, как следовало бы.
– Она сделала ноги, – произнесла Барбара.
– Кто?
– Каролина Голдейкер. Она уехала в Лондон. Я зашла к ним, чтобы взять у нее отпечатки пальцев, но ее муж сообщил, что она слиняла.
– И где теперь нам ее искать?
– У сына, у Чарли, где ж еще! – И Хейверс протараторила адрес. Намотав на запястье собачий поводок, Линли записал его, а пес тем временем терпеливо ждал, что будет дальше.
– Можно предположить, что муженек брякнет ей, чтобы предупредить? – спросил Томас. – Вряд ли он в восторге от того, что нам нужны отпечатки пальцев его супруги.
– Не знаю, сэр, честное слово, не знаю. Если хотите знать мое мнение, мне почему-то не показалось, будто он был страшно удручен тем, что она уехала. С другой стороны, по натуре я не романтик, и мой радар плохо улавливает такие вещи, как страдания по поводу разлуки с любимой женщиной.
– Сильно в этом сомневаюсь, – возразил инспектор. – Что же касается отпечатков пальцев, то я попробую это дело уладить. Вы же продолжайте свои изыскания в Дорсете.
Уладить дело с отпечатками пальцев значило задействовать мобильную лабораторию, какой на дежурстве пользовались констебли, что, в общем-то, не было большой проблемой. Позвонив куда надо, Линли отвел Арло в кабинет, после чего отыскал в городском справочнике местонахождение Лейден-стрит и дом Чарли Голдейкера.
Лопнувшая водопроводная труба, доставшаяся лондонцам в наследство еще от викторианской эпохи, превратила уличное движение в сущий ужас. Но, по крайней мере, из Сити до Спиталфилдс было рукой подать, в отличие от иных удаленных пригородов.
Приехав туда, Томас нашел укромное местечко, где его машине ничто не грозило со стороны темных сил городской жизни, и снова взял Арло на поводок. Вместе они зашагали назад, к зданию в стиле «ар-деко» с причудливым фасадом, в котором Чарли Голдейкер снимал квартиру. На их счастье, когда они подошли к нему, из дверей выходила пожилая женщина с тележкой для покупок на колесиках, и им не пришлось звонить в домофон и просить сына Каролины Голдейкер впустить их внутрь. Линли придержал для старушки дверь, терпеливо выслушал ее воркование в адрес Арло – он уже понял, что пес стал для него незаменимым инструментом, своего рода отмычкой, – после чего шагнул в фойе и направился к лестнице. Пока он поднимался по ступенькам вверх, ему навстречу попалась женщина с красными глазами, прижимавшая к носу целую пачку бумажных платков. В двух шагах позади нее находился мужчина с кислым лицом, глядя на которого можно было подумать, что он и есть причина ее слез. Позвонив в дверь квартиры Чарли Голдейкера в самом углу площадки второго этажа, инспектор сделал вывод, что эти двое по какой-то причине приходили к Чарли.
– Вы что-то забыли… – произнес молодой человек, открывая ему дверь, однако, увидев перед собой Линли, моментально осекся. И что еще более странно, он тут же добавил: – Я знаю эту собаку, – после чего кивком указал на Арло.
– Боюсь, у меня слишком мягкое сердце, чтобы оставлять его одного в машине, – ответил ему полицейский. – Насколько я понимаю, вы Чарли Голдейкер?
Молодой человек кивнул, и его гость достал из кармана служебное удостоверение.
– Томас Линли, детектив-инспектор Скотленд-Ярда.
Чарльз с растерянным видом шагнул назад в квартиру и даже обернулся через плечо, как будто там мог притаиться кто-то еще.
– Я думал, что вы – это те двое моих клиентов. Они только что ушли от меня.
– Я встретил их на лестнице. Плачущая женщина и раздраженный мужчина?
– Похоже, они.
– Кстати, я хотел бы поговорить с вашей матерью. Как я понимаю, она сейчас в Лондоне.
– Ее здесь нет. И вообще, в чем дело? Это как-то связано с Клэр Эббот? Я прав? По словам матери, с ней уже разговаривали детективы из Скотленд-Ярда, но, правда, это было в Дорсете. Вы один из них? Заходите.
Было заметно, что Чарли Голдейкер нервничает. Правда, он отступил назад и широко распахнул дверь, однако Линли решил, что причина тому – неожиданность его визита. Все же психотерапевты – а Чарли Голдейкер, по-видимому, был именно им – не слишком часто открывают двери на стук детективов столичной полиции.
– Двое моих коллег все еще работают в Шафтсбери, – сообщил он хозяину квартиры. – Один из них пришел еще раз поговорить с вашей матерью, однако ее супруг сообщил, что она якобы уехала в Лондон.
– И да, и нет, – ответил Чарльз и провел гостя по короткому коридору в гостиную.
Здесь эпоха «ар-деко» демонстрировала себя пышной лепниной на потолке и по бокам камина, в книжных полках и в оформлении окон. Меблировка тоже точно соответствовала эпохе. Тут явно потрудился некто, обладающий тонким вкусом, сделал вывод Линли, и, похоже, Арло был с ним целиком и полностью согласен. Оглядевшись по сторонам, пес зевнул и уютно свернулся клубочком под столиком со стеклянной столешницей рядом с диваном.
– Мать действительно приезжала ко мне вчера вечером, однако, боюсь, я был вынужден передать ее на попечение моей супруги, – рассказал Голдейкер.
Томас обвел взглядом комнату и не нашел никаких примет присутствия женщины. Хотя в комнате и царил порядок, сама она была обставлена в китайском стиле и лишена каких-либо признаков заботливой женской руки. Хотя, если признаться честно, Линли затруднялся сказать, в чем именно те должны проявляться. Правда, он все-таки заметил фотографию Чарли и какой-то женщины, по всей видимости, вышеупомянутой супруги. Небольшое фото стояло на столике рядом со светло-зеленым диваном.
Похоже, Голдейкер заметил его растерянность.
– Мы живем отдельно, – пояснил он. – У нее дом на том берегу реки, в Камберуэлле.
Затем Чарльз пустился в пространные объяснения, что, мол, поскольку он принимает в этой квартире пациентов, то ему пришлось попросить супругу взять к себе его мать, пока та будет находиться в Лондоне. Правда, он надеется, что это продлится не слишком долго.
