– Спасибо уже на том, что ты пока не вручила ему ключ от квартиры, – прокомментировала за ее спиной Каролина.
Пропустив мимо ушей эту издевку, Индия, предварительно включив на крыльце свет, открыла дверь. Вообще-то это было совершенно в духе Нэта – вот так, без предупреждения, приходить к ней. Тем более, когда сейчас здесь находится мать Чарли, и ей, хочешь не хочешь, а придется их познакомить. Ведь как ни умоляй она гостью не вмешиваться в ее личную жизнь, свекровь, пусть и бывшая, не отстанет от своей бывшей невестки, пока та не представит ее своему новому кавалеру.
Это было понятно уже из того, что она встала за спиной Индии, хотя и не на виду. Впрочем, разница была невелика, как вскоре выяснилось.
– А вот и ты, – сказал Натаниэль. – Я сначала заглянул в церковь.
Черт, у нее ведь на сегодня была запланирована репетиция с хором! Как же это вылетело из головы?
– Когда я увидел, что тебя там нет, я… не то чтобы забеспокоился, а скорее, из эгоистичных побуждений решил непременно вручить тебе вот это. Я думал, это тебя убедит.
«Это» оказалось фотографией, которую гость протягивал Эллиот. На снимке был изображен малыш верхом на альпаке, к голове которой были приделаны тряпичные оленьи рога. Этакий «северный олень». Юный Нэт, в костюме эльфа, с терпеливым выражением лица, сжимал в руке уздечку. Земля вокруг была слегка припорошена снегом.
– Как видишь, все так и было, – улыбнулся Томпсон. – Думаю, я собирался… сколько же мне было, когда я понял, что альпака – не северный олень, а мой отец – не Санта-Клаус? Лет семнадцать? Или нет, все же раньше… Скажем, в шестнадцать. Я тогда был довольно тупой.
Индия рассмеялась.
– Ты упорный, Натаниэль Томпсон!
– У меня есть на то причина.
В следующий момент из-за двери шагнула Каролина.
– Может, ты все же представишь меня своему другу, Индия? – сказала она, чем повергла Нэта в растерянность.
– Извини, я не знал, что у тебя гости, – пробормотал он.
– Входите, не стесняйтесь, – ответила Голдейкер. – Мы тут сейчас моем посуду. Осталось немного винца; надеюсь, вы не откажетесь от стаканчика. Вас зовут Нэт, верно?
Хозяйка дома в ужасе окаменела. Не хватало, чтобы Каролина своим присутствием разрушила едва-едва народившиеся отношения с Натаниэлем. Как назло, она даже не знала, что сказать и как поступить дальше.
– Я… – произнес Томпсон, пытаясь понять, куда попал. Он явно пребывал в не меньшей растерянности.
Каролина бесцеремонно протянула руку мимо застывшей в дверном проеме невестки и вырвала у нее из рук фото, которое тотчас унесла в кухню, где горел яркий свет.
– Входите, Нэт, и будьте как дома! – крикнула она через плечо. – А, так это вы! Да-да, теперь вижу. А вы были симпатичным подростком. Сейчас вы такой видный мужчина… Отлично тебя понимаю, Индия.
Выбора у нее не было. Эллиот шагнула назад в коридор и распахнула дверь, впуская в дом Нэта.
– Извини, – прошептала она.
– Боюсь, что я здесь бессилен.
Каролина между тем занялась вином – принесла бокал для Томпсона, щедро налила в него из бутылки, а затем добавила вина себе и Индии, как будто это она была в доме хозяйкой.
– Меня зовут Каролина Голдейкер, я мать Чарли, – радостно объявила она, когда в кухне собрались все трое. – Вы с ним знакомы?
– Да, они знакомы, – ответила за своего друга Эллиот.
– Как это мило! – воскликнула ее свекровь, протягивая им с Натаниэлем бокалы. Индия не собиралась пить, а вот Томпсон, похоже, был не против. Сделав глоток, он пристально посмотрел на вино, как будто любовался его рубиновым цветом. Судя по всему, решила хозяйка, он пытается понять, что же здесь происходит.
– Вижу, Нэт, вы любите собираться всей семьей на Рождество, тем более если судить по вашему телефонному звонку, – продолжала Голдейкер. – Кстати, я слышала его, так же как и звонок от отца Индии. Они говорили о вас. Думаю, вам будет приятно узнать, что достопочтенный Мартин Эллиот целиком и полностью поддерживает дочь в том, что касается вас. Чего не могу сказать о себе самой. В конце концов, Чарли на сегодняшний день – мой единственный сын.
С этими словами она сделала глоток вина.
– Каролина… мама… – пробормотала Индия.
Та вскинула руку.
– Понимаю, я сказала лишнее. За мной такое водится. Ладно, я удаляюсь. Не хочу мешать вам в том, чем вы намерены заняться. В любом случае, мне нужно позвонить Чарли. Ему наверняка будет интересно узнать, как обстоят мои дела. – Гостья выразительно посмотрела на невестку. – Какое великодушие со стороны Индии – приютить меня! Чарли попросил ее, и она не отказала.
Сказав это, женщина удалилась из кухни, держа бокал в одной руке и бутылку вина – в другой. Индия была готова поклясться, что краснеет. Откуда-то из груди, распространяясь выше, к лицу, в ней поднимался жар.
– Я так… – пролепетала она.
– Так это они отменили? – одновременно с ней спросил Нэт.
Эллиот вопросительно посмотрела на него.
Зажав в ладонях бокал, гость тоже в упор смотрел на нее. Но, похоже, вскоре до него дошло, что он сам не понимает, почему держит бокал. Мужчина поспешил поставить его на стол, а его подруга тем временем попыталась понять, что он имел в виду.
– Кто что отменил? – уточнила она.
– Все понятно. Послушай. Мне все равно, что ты лгала мне, Индия, тем более учитывая обстоятельства. Но мне не все равно, что ты считала, что должна это сделать.
И тут до нее дошло: он имел в виду пациентов, которые, по ее словам, сегодня отменили встречи.
– Извини, – сказала она. – Я не знала, что ты подумаешь. Просто когда Чарли попросил меня, я не смогла ему отказать. Он принимает пациентов в нашей квартире. К сожалению, он не может этого делать, когда там находится его мать. Такое просто невозможно.
Нэт продолжал в упор смотреть на женщину.
– В нашей квартире, – произнес он.
– Что?
– Ты только что сказала. «Он принимает клиентов в нашей квартире».
– Просто так вырвалось. Это ничего не значит. Лишь то, что я считаю своим долгом на пару ночей приютить у себя его мать, пока та в Лондоне.
– Ты уверена в этом?
– Вряд ли она задержится дольше. По ее словам, она собирается назад в Дорсет. Там ее муж – отчим Чарли.
– Я имел в виду твой долг, а не то, сколько у тебя проживет твоя бывшая свекровь.
Индия вздохнула.
– Нэт, прекрати… – Она отвернулась от него и вновь шагнула к мойке, где оставалась недомытая посуда. Впрочем, мыть ее Эллиот не стала – она просто осталась стоять там, глядя в окно. Где-то на улице, в темноте, затаился неухоженный сад, но он не был сейчас виден.
– Ладно, ничего страшного. Всего лишь… – раздался за ее спиной голос Томпсона. Он не договорил, как будто подыскивал слова, чтобы описать, что он сейчас чувствует, и, в конце концов, сказал следующее: – Внезапно я ощутил себя оборотнем. Правда, полнолуния не было, и в любом случае, какой из меня оборотень?
Женщина отвернулась от окна.
– Ты о чем? – спросила она с улыбкой.
– Извини, я неправильно выразился. Я хотел сказать, пещерным человеком. Я должен схватить тебя за волосы и затащить к себе в логово. Оборотни вряд ли так поступают.
– А у пещерных людей имелось логово?
– Что-то такое наверняка было, иначе почему их, по-твоему, называют пещерными людьми? Странно, ты не находишь? Дикари никуда не делись, просто спрятались под тонким слоем цивилизации, всех этих наших тщательно культивируемых манер и нравов. Но любой готов заявить о своих правах, и любое такое заявление касается обладания – мой огонь, мой очаг, моя… и так далее.
– Моя женщина, – закончила за него хозяйка дома. – Только я не хочу быть ничьей женщиной.
– Понимаю. Сказать по правде, я бы тоже не хотел, чтобы тебе хотелось быть чьей-то женщиной, даже моей. Просто бывают моменты, когда мне хочется сделать определенным то, что никогда не может таковым быть. Потому что так устроен мир.
Индия повернулась и посмотрела Нэту в глаза. Внутри нее как будто поднялась волна, которая тотчас же устремилась к нему. Хотя на самом деле она даже не сдвинулась с места. Женщина даже удивилась в душе. Неужели это и есть то самое чувство, которое, по идее, полагается испытывать к мужчине? Она не знала этого, так как была вынуждена признаться самой себе, что в числе всех прочих ее чувств и желаний было и такое: чтобы Натаниэль ворвался в ее жизнь и взял бы на себя принятие всех решений.
