— Нам нужно ускорить планы, — говорю я, уже хватая полотенце, чтобы обмотать его кровоточащие костяшки. Я почти удивлен, что он не отталкивает меня. — Как только Айви вернется, мы едем в Сидарбрук.
Призрак кивает. Он знает слишком много, — показывает он свободной рукой. Мог бы его убить.
— Будем надеяться, что до этого не дойдет, — вздыхаю я, хотя часть меня понимает, что, по крайней мере, драка неизбежна. Валек не перестанет копать. А Призрак не позволит никому угрожать Айви.
Всё это закончится кровью. Единственный вопрос — чьей.
Глава 49
АЙВИ
Мое гнездо в руинах.
Гостиничные простыни скручены узлами, одеяла небрежно разбросаны по кровати, и я почти уверена, что на одной из подушек есть след от укуса. Не мой. Определенно Виски. Этот альфа, очевидно, становится кусачим, когда кончает. И это примерно всё, чем мы втроем занимались с тех пор, как вернулись из закусочной сегодня утром.
Я лениво потягиваюсь, чувствуя то глубокое удовлетворение, которое приходит только после того, как тебя основательно вытрахали под самый конец течки. Мое тело ноет самым приятным образом, а запах жимолости, который сводил всех с ума последние несколько дней, наконец смягчился до чего-то терпимого.
— Перестань выглядеть такой самодовольной, — бормочет Чума оттуда, где пытается натянуть свою водолазку обратно, не убирая при этом одеяла, прикрывающего его нижнюю половину. Как будто я уже не видела всего. Многократно.
— Я не самодовольная. Я удовлетворенная, — я зарываюсь глубже в то, что осталось от моего гнезда, наблюдая, как он борется с тканью. — Есть разница.
Виски фыркает с диванчика, где он развалился в чем мать родила, не заботясь ни о какой скромности.
— Она и должна быть самодовольной. Она заставила двух альф отсос...
— Мы договорились никогда об этом не говорить, — обрывает его Чума, наконец умудряясь стянуть водолазку вниз. Его обычно идеальные волосы сейчас — просто катастрофа.
— Это было до третьего раунда, — с ухмылкой замечает Виски. — Или четвертого? Я сбился со счета после того, как ты начал умолять.
— Я не умолял.
— «Пожалуйста, Виски, вот так, не останавливайся»...
Чума запускает ему в голову подушкой со смертельной точностью. Виски ловит её со смехом. Каким-то образом между всем этим безумным трахом что-то изменилось. Они всё еще препираются, но в этом меньше яда. Скорее, это похоже на прелюдию, в которой они еще не признались.
Мой телефон вибрирует на тумбочке, прерывая то, что вот-вот должно было стать очередным раундом их странного брачного танца.
Тепло в моей груди мгновенно остывает. Ну конечно. Только я начала чувствовать себя более-менее спокойно, даже в этом дерьмовом гостиничном номере.
Сидарбрук? Название мне ни о чем не говорит, но то, как кривится лицо Виски, когда он читает сообщение через мое плечо, говорит о многом.
— Что за Сидарбрук? — спрашиваю я.
— Странный, блять, городок, полный сумасшедших. Призрак просто иногда туда исчезает, и никто не знает почему, — говорит Виски, падая на спину на кровать рядом со мной. Матрас пружинит, и я едва не слетаю на пол. Я хватаюсь за остатки гнезда, пытаясь удержаться, но он ловит меня за ворот футболки, словно я дикий котенок, а он — горилла. С ухмылкой он затягивает меня в свои объятия: — Попалась.
— Ага, спасибо, — бормочу я.
— У Призрака определенно есть свои секреты, — говорит Чума, наблюдая за нами в гнезде так, словно хочет присоединиться, но не хочет, чтобы Виски сгреб и его, как только что сделал со мной.
Я пожимаю плечами, натягивая на плечи одно из уцелевших одеял.
— У меня тоже есть секреты. У всех нас они есть.
— Верно, — говорит Виски. — У Чумы их больше, чем у ЦРУ.
Чума закатывает глаза:
— Очень креативно.
Я оставляю их препираться, пока пишу ответ в групповой чат.
Я смотрю на часы. Этого едва хватит, чтобы принять душ и начать репетировать, как сделать вид, что меня не трахали до потери пульса.
— Кажется, вечеринка окончена, — говорю я, отправляя быстрое «конечно», пока выбираюсь из кровати и направляюсь в ванную, морщась при каждом шаге. Никогда в жизни у меня так восхитительно не болело всё тело.
— Погоди, ты серьезно поедешь? — Виски садится; его брови хмурятся от беспокойства. — В этот Сидарбрук у черта на куличках?
— Там всё так плохо? — с сомнением спрашиваю я.
Виски морщится:
— Однажды я ездил туда с Тейном, когда Призрак пропал, и мы хотели убедиться, что он в порядке. Жутковатый городок, — он проводит руками по волосам. — Дерьмо. Теперь эта песня снова застряла у меня в голове.
Чума замирает, затем поворачивается к нему:
— Какая песня?
— Freakytown, (город фриков)— говорит Виски, словно это самая очевидная вещь в мире.
— Ты имеешь в виду Funkytown? — с недоверием переспрашивает Чума.
— Не-а. Почти уверен, что Freakytown, — зевает Виски, потягиваясь и вытягивая мускулистые руки, как гигантский накачанный кот. Я бросаю оценивающий взгляд на его бицепсы, прежде чем скрыться в ванной, оставляя их спорить о том, что можно было бы решить простым поиском в гугле, если бы они не были такими упрямыми альфами.
Душ быстрый и не приносит удовлетворения, но по крайней мере от меня больше не пахнет так, словно я побывала в альфа-сэндвиче на затхлой гостиничной кровати. Когда я выхожу, Виски и Чума умудрились привести себя в приличный вид, хотя на шее Чумы красуется след от укуса, который его водолазка не до конца скрывает.
Упс.
Поездка обратно к дому стаи проходит в напряжении. Мы снова едем на машине Чумы, и я прячусь на заднем сиденье, как контрабанда. Каждый красный свет кажется вечностью, каждая проезжающая машина — потенциальной угрозой. Паранойя никогда на самом деле не уходит. Она просто иногда становится терпимой.
Подземная парковка тускло освещена — бетонные тени и мерцающие люминесцентные лампы делают всё похожим на место грядущего преступления. Черный внедорожник стоит у колонны с включенным двигателем, и мое сердце делает этот глупый кульбит, когда я замечаю массивную фигуру в черном пальто рядом с ним; его руки крепко скрещены на груди, а неровно остриженные темные волосы скрывают встревоженные синие глаза.
Призрак.
Даже отсюда я вижу напряжение, исходящее от его более чем семифутовой фигуры, то, как он переносит свой огромный вес с ноги на ногу, словно считал каждую секунду с тех пор, как я ушла. Черная маска-гейтер, закрывающая нижнюю часть лица, не может скрыть интенсивность его взгляда, который впивается в меня в тот же миг, как он нас замечает.
— Здесь мы с тобой прощаемся, — говорит Чума, формальный как всегда, даже после всего, что мы делали вместе.
В ту же секунду, как я выхожу из машины, Призрак оказывается рядом, сокращая расстояние между нами тремя огромными шагами, которые поглощают пространство, словно его и нет. Его покрытые шрамами руки зависают рядом со мной, не касаясь, словно ему нужно разрешение даже после всего случившегося.
— Привет, — шепчу я, и этого оказывается достаточно.
Его руки полностью поглощают меня: крепко и собственнически, но нежно. Как будто я драгоценность. Он пахнет полуночным лесом и безопасностью, и на мгновение я позволяю себе раствориться в нем. Его широкая грудь вибрирует от его собственной версии мурлыканья.
Тейн закрывает багажник и подходит к нашей стороне внедорожника, выглядя как настоящий защитник и вожак стаи даже в этом дерьмовом освещении.
— Привет, — говорит он; его темные глаза светлеют, когда встречаются с моими. Часть напряжения уходит из его широких плеч.
