– Какое ещё надругательство? – зло спросил Читрадрива, оставив наконец попытки «вызвать» камень.
– Как это за какое?! – изумление Катарины было столь искренним, что Читрадрива почти поверил ей. – Как это какое! Мы сидели у камелька, наслаждались фруктами, тихо-мирно беседовали. Ты рассказывал о долгой дороге из Русского королевства сюда, потом перешёл к драке в барселонской гостинице, где был ранен наш очаровательный барон Гаэтани. Как вдруг на самом интересном месте ни с того ни с сего начал допытываться, не боюсь ли оставаться наедине с тобой. И прочее в том же роде.
Читрадрива покраснел до ушей, а Катарина, многозначительно хмыкнув, продолжала:
– С чего бы это неаполитанской принцессе бояться кого бы то ни было! Да стоит мне пальцем шевельнуть, и у любого моего подданного голова слетит с плеч. А то и похуже. Ты можешь представить, на что способна разъярённая ведьма.
Читрадрива представил, а довольная его понятливостью принцесса продолжала:
– Так чего, спрашивается, я стану бояться? Я привыкла, что в моём присутствии мужчины ведут себя галантно, держатся обходительно и не позволяют себе ничего лишнего. Как вдруг ты вскакиваешь, рвёшь ворот рубашки, стул летит в одну сторону, ваза с фруктами – в другую, ты бросаешься ко мне…
Раскрыв от изумления рот, Читрадрива уставился на Катарину. Он чувствовал себя круглым дураком.
– Да, да, да, не строй мне глазки! – принцесса погрозила ему пальцем, но тут же восхищённо улыбнулась, тон её смягчился, сделался игривым: – О, ты был напорист, как слон и жесток, как лев! Я пыталась убежать от тебя, спрятаться, укрыться хоть где-нибудь, но ты везде находил меня. С громкими воплями ты гонялся за мной по переходам и коридорам, выбивал двери, разносил в щепки мебель. Один раз тебе подвернулся под руку слуга с корзиной орехов, так я уж и не помню, что ты сделал с беднягой. Кажется, нахлобучил корзину ему на голову, а потом…
Катарина прыснула в кулачок, в глубине её изумрудных глаз вновь блеснули задорные голубые искорки.
– В общем, от тебя просто не было спасения! А когда ты наконец настиг меня, то разорвал в клочья нашу одежду и взял меня силой. Вот, смотри, во что ты превратил моё великолепное платье.
Наклонившись, Катарина пошарила на полу, подобрала и протянула Читрадриве ровно отрезанный ножницами кусочек ткани. Он задохнулся от гнева. Нет, надо же! Что за чудовищная ложь?! Катарина явно блефует, ничуть не заботясь о том, чтобы сделать своё враньё хоть чуточку правдоподобным.
Только Читрадрива собрался высказать всё это прямо в глаза принцессе (да-да, в её нахальные зелёные глаза, в которых вновь не осталось не только ни капли лазури, но также ни следа невинной непосредственности), как его в третий раз пронзила незримая молния, причём по силе этот удар превосходил два первых.
Катарина вовсю щебетала, заливалась соловьём, живописуя бурные любовные сцены, якобы имевшие место минувшей ночью. А Читрадрива понемногу приходил в себя после полученного удара и с трудом пытался сообразить, что же с ним происходит. Что-то ужасно знакомое. С таким он уже сталкивался…
– …Но ты совсем плохо выглядишь, мой ненасытный лев, – услышал он доносящееся издалека контральто. – Понимаю, понимаю, ты, бедняжечка, умаялся. Ну ещё бы! – Катарина свернулась калачиком, уткнулась лицом в колени, фыркнула и добавила: – Погоди, я вот велю принести вино и фрукты, чтобы ты мог восстановить растраченные силы и дотянуть до обеда.
– Постой… не надо, я не хочу, – отмахнулся Читрадрива. Голода он в самом деле не чувствовал, хотя накануне ел не слишком много. – Скажи лучше…
После «молнии» голова гудела, в глазах двоилось, а язык ворочался с трудом. Читрадрива замялся, вспоминая, что же собирался спросить, покусал губу, потёр лоб и наконец с усилием выдавил:
– Я вот чего не пойму. Если ты такая колдунья… если способна, как ты уверяешь, обезвредить мой камень… и прочее… Скажи, почему ты не защитилась от меня… ну-у, своими способами?
– Да я просто растерялась! – в сердцах воскликнула Катарина. – Ну как я могла подумать, что ты станешь вытворять такое?! Ты же как с цепи сорвался. Сначала, когда поймал, едва не задушил меня в объятиях, а потом чуть-чуть не разорвал пополам! Любезный барон отрекомендовал тебя как спокойного, уравновешенного человека, который никогда не теряет голову и занят исключительно богословием. Как мне доложили, ты отвратительно фехтуешь, зато таскаешь за собой кучу книг и свитков и корпеешь над ними днём и ночью. И тут вдруг такое вытворяешь! Право же, господин богослов, это слишком. Надругаться над самой неаполитанской принцессой!..
Катарина откинулась на спину и в очередной раз расхохоталась. Читрадрива опять начал потихоньку заводиться, как вдруг отчётливо вспомнил жуткие головные боли, одолевавшие Карсидара всякий раз, когда он пытался вынуть серьгу из уха. Очень похоже! Но серьга блокировала способности Карсидара, ограждала от тягостных воспоминаний прошлого! Неужели же… Неужели Катарина поставила ему точно такую защиту, пока он спал? Скажем, на камень перстня. Ведь камешки в перстне и в Карсидаровой серьге различаются лишь размерами…
– Хоть ты и дикарь, дорогой Андреа, тебе не откажешь в сообразительности. И насколько я понимаю, ты гораздо умнее твоего дружка Давида или как там его звать на самом деле. Карсидаром, что ли? Впрочем, и ты не Андреа и даже не Андрей. Или ты станешь возражать против очевидного, мой милый анах?
Теперь она улыбалась одними губами. Зелёные глаза стали совершенно серьёзными. Эге-ге, да принцесса знает до неприличия много! Вот негодница…
– Что делать, что делать, – с притворным смирением вздохнула Катарина. – А всё проклятое женское любопытство. Чувствую, однажды оно меня погубит… Ну да ладно, прежде всего насчёт головных болей. Разумеется, это имеет отношение к блокировке камня. Но не в одной блокировке дело. Если бы я хотела всего лишь заблокировать перстень…
– Да погоди ты со своей защитой… с блокировкой! – Читрадрива рванулся к принцессе и схватил её за плечо.
Катарина удивлённо вздёрнула брови, покосилась на его руку и сказала:
– Осторожнее, мой свирепый львёнок. Я думаю, даже полудиким анхем известно, что грубые мужские рук оставляют на нежной женской коже противные синяки. Так зачем портить мою внешность вульгарными лиловыми пятнами?
Читрадрива проглотил «свирепого львёнка», зато зацепился за «полудиких анхем» и взволнованно заговорил:
– Вот именно! Ты знаешь нечто такое, чего в этих краях не знает никто. Может быть, лучше тебе не соваться в это дело… Но ты уже всё выведала без спроса. Я смотрю, ты действительно не в меру любопытна, принцесса Катарина!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
