Едва натягиваю одеяло ему до плеч, Дэниел поворачивается на бок и мгновенно проваливается в сон.
Я наклоняюсь и шепчу у его виска:
— Ты заслуживаешь лучшего, Дэниел. Ты заслуживаешь быть счастливым. Жаль, что этим счастьем не смогла стать я.
Затем целую его в макушку и начинаю уходить.
— Джози, — Энджел встает передо мной, преграждая путь. — Я и понятия не имел, что он так себя чувствует, но, клянусь, это никак с тобой не связано. Ты ему нравишься; правда нравишься. Я никогда не видел Дэнни таким...
— Не надо, — ком в горле мешает говорить, но я прокашливаюсь, поскольку не собираюсь при нем срываться. Мне не нужна жалость. — Из этого все равно ничего бы не вышло. Можешь передать...
— Дай ему проспаться, и потом сможете все обсудить...
— Когда он проснется, скажи, чтобы забрал свои вещи и что я не собираюсь завершать начатое.
Я ныряю под его руку, сбегаю по лестнице и выскакиваю за дверь, но замираю, поскольку приехала-то я с Дэниелом.
Я поднимаю глаза к ночному небу, чтобы не провалиться в пучину отчаяния, но слеза все равно скатывается по щеке, когда замечаю звезды. Небо не выглядело так с той самой ночи, когда Дэниел не позволил мне покончить с собой.
— Пошли. Я отвезу тебя домой.
Я вздрагиваю, отпрыгиваю назад и стремительно смахиваю слезу.
— Мне не нужен личный водитель.
— Я силком затащу тебя в машину, — угрожающе произносит Ноа. — Не проверяй меня, поскольку я это сделаю.
Я сдаюсь, потому что сил спорить не осталось.
Дорога домой проходит в молчании. Я уже думаю, что так и закончится, но он говорит:
— Алкоголь та еще стерва, но Дэниел не это имел в виду. По крайней мере, насчет тебя. Увидимся, — он ждет, пока я зайду в дом, и только потом уезжает.
Дэниел сделал себя несчастным, чтобы осчастливить меня.
Едва закрываю за собой дверь, осознание произошедшего накрывает с головой, и я понимаю: до этого мгновения успела забыть, что такое тишина. Я тону в понимании, что никто и никогда не сможет по-настоящему меня захотеть. Для Дэниела было лишь вопросом времени признать, что не может больше меня выносить. Если сказал это по-пьяни, не могу представить, в чем признается на трезвую голову.
52
Дэниел: 1-е апреля
Меня будит неумолимая, пульсирующая боль в голове. С усилием я разлепляю слипшиеся веки и тут же щурюсь от света, пробивающегося сквозь шторы.
Я переворачиваюсь на бок, машинально хлопаю по кровати рядом, желая притянуть к себе Джози.
Я заставляю глаза открыться, поскольку не чувствую Джози рядом, и постель не пахнет ею. В ту же секунду понимаю почему, оглядывая знакомую комнату.
Сбрасывая одеяло, я спрыгиваю с кровати, и тут же жалею об этом: все плывет. Замираю на краю, держась за раскалывающуюся голову.
— Джози? — голос хриплый, в горле пересохло. Я сглатываю, чтобы хоть чуть смочить его, и зову снова. — Джозефина?
Мгновение спустя дверь открывается, но входит не она. Это Энджел, держащий в руках дымящуюся кружку, ибупрофен и воду.
— Утречко, — говорит он, губы растягиваются в натянутой улыбке.
— Эй, ты не знаешь, где Джози?
— Держи, тебе это пригодится, — он ставит кружку на тумбочку, протягивает мне воду и таблетки. — Нам нужно поговорить.
— Где Джози? — я поднимаюсь, отставляю все в сторону и только сейчас замечаю, что на мне другая футболка, не та, что он одолжил вчера.
По его лицу пробегает тень тревоги.
— Тебе лучше присесть.
— Где Джози? Почему ты ведешь себя так странно? — я делаю шаг к выходу, но он встает перед дверью, преграждая путь.
— Сядь, — твердо говорит он. — Ее здесь нет.
— Что значит «ее здесь нет»? — меня накрывает паника. — Уйди с дороги, — но он не двигается. — Убирайся к чертовой...
Он проводит рукой по волосам.
— Мне жаль. Она... она порвала с тобой.
Все внутри с грохотом рушится. Я отшатываюсь и неверяще качаю головой.
— Перестань. Где она?
Я шарюсь по карманам в поисках телефона, но не нахожу его.
— Дэнни... — его лицо искажается от боли и неловкости, из горла вырывается сдавленный стон. — Ты вчера многого наговорил. Такого, о чем я даже... черт, — он с силой трет глаза. Смотрит на меня со смесью чувств, но превозмогающее в них опустошение. — Мне жаль. Мне так жаль. Я не знал. Я не думал... Мне так жаль. Я должен был быть рядом с тобой. Прости.
В животе все крутится, алкогольная волна подступает к горлу.
— О чем ты? Почему ты извиняешься?
— Ты сказал Джози... — его плечи бессильно опускаются, Энджел сокрушенно выдыхает и начинает в деталях рассказывать, что случилось прошлой ночью, что я сказал, что сделала она, что ответила. — Она хочет, чтобы ты забрал вещи из ее дома и передала, что не собирается завершать начатое.
Меня бросает в холодный пот, я закидываю руки за голову и мечусь по комнате, пытаясь выцепить из памяти прошлую ночь, но в голове вспыхивают лишь смазанные, двухсекундные вспышки. И на всех ее затуманенное лицо.
— Что я наделал? Что я наделал? Что я наделал? — бормочу я себе под нос. — Я не хотел... она не просто «отвлечение». Она... — тяжесть этих слов опускается в самое нутро, сжимает его до боли, прежде чем желчь подступает к горлу. Я почти спотыкаюсь о собственные ноги, бегу в его ванную и сгибаюсь пополам над унитазом.
Горло горит, пока кислая жидкость рвется наружу, желудок сводит судорогой, пока тот окончательно не опустошается. Меня трясет, дыхание сбивается, рвота не кончается, будто все внутри хочет выйти.
Не уверен, сколько просидел, сгорбившись над унитазом, но, когда рвота наконец прекращается, я сползаю на пол, ударяясь спиной о ванну.
— Держи, — Энджел протягивает маленькое мокрое полотенце и спускает воду.
Я вытираю рот, бросаю полотенце на пол и зарываюсь лицом в липкие, влажные ладони. Дыхание вырывается клочьями, с каждым вдохом грудь сжимается сильнее. Я не могу дышать. Черт, я не могу дышать.
— Я не могу... — хриплю я, пытаясь вдохнуть, уже не понимая, что происходит, но я задыхаюсь; все чернеет. — Я н-не могу дышать. Энджел... я не могу...
— Эй, все нормально, — он мгновенно оказывается рядом, положив руки мне на плечи, но кажется каким-то далеким. — Ты в порядке, Дэнни. Вдох и выдох, — командует он, а звуча отчужденно. Почему перед глазами все плывет? Я не могу дышать. — Ты в порядке. Я рядом. Вдох и выдох. Дэнни, смотри на меня. Я здесь. Я никуда не уйду. Ты в порядке.
Кажется, я киваю, смутно слышу его, пока голос не становится громче.
— Дэнни, посмотри на меня, — настаивает он, сильнее сжимая плечи, и когда я наконец поднимаю на него взгляд, дрожащие губы растягиваются в подобие улыбки. — Дыши... да, вот так. Дыши.
Горло, грудь – все болит, все горит. Я хочу говорить, но не могу. Все кажется сжатым, распухшим, будто на пороге смерти. Я дрожу. Не могу перестать дрожать.
— Что со мной? — резко выдыхаю я, голос срывается. Я даже не уверен, произнес ли это вслух или только подумал.
— С тобой все в порядке. Тебе просто больно, — его дыхание на мгновение сбивается, но Энджел откашливается. — В этом нет ничего дурного, но тебе нужно с кем-то поговорить.
Я качаю головой.
— Я... я в порядке. Я в порядке. Я...
— Нет, не в порядке. Ты сказал Джози, что пытался... много раз. Это не... — он несколько раз моргает, замолкает, делает мучительный вдох. — ...нормально. Это не нормально. Я не могу потерять тебя. Черт возьми, Дэниел, — его слова превращаются в сдавленный шепот, когда Энджел обнимает меня, держит крепко до тех пор, пока это не возвращает в реальность. — Я рядом.
Это так же отрезвляюще, как и страшно, поскольку я понимаю, что теперь и Энджел, и Джози знают. Что обо мне подумают? Что я наделал?
Взгляд бесцельно блуждает, пока разум погружается в темную пустоту, из которой так отчаянно пытался выбраться.
