Но земля и подворье уже давно были собственностью семьи богатейшего купца Ласко Удаловича, который только и ждал повода, чтобы вернуть себе свое, а князя переселить в его законную смядынскую резиденцию.
Вот и заседал городской Совет у епископа, обсуждая жалобу смоленского богача на нового великого князя, не желавшего считаться с законным владельцем усадьбы. На том важном Совете присутствовал и купец Илья Всемилович, которого сразу же по прибытии из Орды еще в 1248 году свояк – Ласко Удалович – ввел во власть. Теперь бывший вщижский купец был одним из самых уважаемых горожан. Что поделаешь, богатство и родство с влиятельными людьми укрепляют положение!
Илья Всемилович сидел на скамье рядом со свояками, Ласко Удаловичем и Порядко Брешковичем, посередине между ними, и громко обсуждал хозяйственные дела. В этом же помещении сидели на длинных, поставленных в несколько рядов, скамьях прочие купцы и так называемые «вечевики» – потомки бывших княжеских бояр (старших дружинников, воевод, знатных слуг) и древнеславянских вождей, имевших большие земельные владения и усадьбы в городе. Светлая зала епископского терема была буквально переполнена народом: почти полтораста смолян, солидных бородатых мужей, собрались здесь и возбужденно гудели.
Наконец, в совещательную залу вошел сам владыка с секретарем, приблизился к своему большому, покрытому черным бархатом креслу, стоявшему прямо перед собранием, троекратно перекрестился, перекрестил вставших с шумом смолян, подал знак секретарю присесть на стоявший сбоку от святительского кресла табурет и расположился на своем троне, подняв руку в знак прекращения разговоров. Установилась мертвая тишина.
– Во имя отца и сына и святого духа, аминь! – громко сказал епископ и сразу же приступил к делу.
– Как вы знаете, почтенные горожане, – начал он, – по воле князя Глеба и с прошлого года мы вынуждены платить татарскому царю в два раза больший выход, чем раньше! Теперь поганская дань составляет четыре сотни серебряных гривен!
– О, Господи! – вскрикнул сидевший в заднем ряду молодой чернобровый купец. – Где же нам взять такую уймищу серебра?!
Купцы зашумели, заговорив разом.
– Это все князь! – громко сказал боярин Горан Радкович, сидевший в первом ряду, как раз перед купцом Ильей Всемиловичем. – В мое тиунство все было иначе! Дань платили скромную и совсем не взимали с горожан поборов! Новый князь не захотел взять меня к себе в тиуны…Привез своего человека! Что ж, смотрите, какие теперь у нас порядки!
Владыка вновь поднял руку, и в зале стало тихо.
– Успокойся, Горан Радкович! – громко сказал он. – Князь тут ни в чем неповинен! Хоть это случилось и по его воле, но мы сами, малым Советом одобрили его соглашение с татарами! У нас не было другого пути! Вы ведь знаете, что татары уже не раз присылали к нам послов. Те татары, что приходили с купцом Ильей плохо знали наши дела и были посговорчивей…Вот мы тогда их уговорили на меньшую дань. Вы тогда сами хорошо раскошелились им на подарки. – Купцы согласно закивали головами. – Теперь же татары потребовали большую дань, как за ярлык для князя Глеба, так и за уважение ордынского царя! Они откуда-то проведали, – владыка зорко обвел взглядом своих пронзительных голубых глаз сидевших перед ним горожан, – что наши богатства велики и позволяют нам нести большую тягость…
– Откуда?! – вскричал кто-то из середины зала. – Да вот у нас тут есть «гость ордынский»! Разве не знаете? Кто недавно ездил в Орду? Кто у нас даже с самим поганским царем водится?!
Илья Всемилович вздрогнул и почувствовал боль в груди.
– Ах, негодяй, – подумал он, – неужели на меня намекает?
– Замолчи, Натан Брешкович! – крикнул купец Ласко. – Или ты забыл, кому обязан своей честью, жизнью и богатством?! Кого ты хулишь, дурак бессовестный?! Совсем потерял голову! Да если бы не мой свояк, лежать бы теперь нашему Смоленску в углях и пепле, а нам тут не сидеть! Разве ты не знаешь, глумной баран, что татары готовились в поход на наш город?!
– Ну, не горячись, Ласко Удалыч! – возразил, сидевший поблизости, высокий худой старик. – Ведь наш город выстоял, как ты знаешь, во время самого жестокого татарского набега! Выстоит, если надо, и теперь!
– Ты что, забыл о Киеве? – громко сказал, покраснев от гнева, купец Ласко. – Тот город был покрепче нашего! Смяли, раздавили! Ну, допустим, выстоит Смоленск. А что будет с нашими селами? Тринадцать лет назад мы понесли неслыханные потери! Тогда в княжении было до семи десятков только крупных поселений. А теперь их можно по пальцам посчитать! Слава Господу, еще хоть так…А сколько народа полегло? Был у меня старший сын Слав, такой дивный молодец…И он сложил свою буйную головушку, защищая жалкие волости! Вот и его матушка, моя первая супруга, не выдержала такого горя и вскоре сама за ним отправилась…Царствие им небесное! – он истово перекрестился. – Кто хочет войны, тот ее не знает! Развалилась торговля, захирели ремесла. Только вот сейчас стали понемногу подниматься…А вы хотите, чтобы опять это все повторилось? О, бараны, о, козлы, о, глумные пустобрехи!
Купцы одобрительно зашумели, поддерживая слова смоленского богача.
– Замолчите! – властно приказал епископ. Его голос мгновенно утихомирил разгорячившуюся толпу. – Вы в собрании, а не на торжище! Смоляне всегда славились своей тишиной и покорностью делам, установленным Господом. Я вот тут подумал и понял, что наша нынешняя ордынская дань, навязанная татарами, куда как терпимей той, какую платят Великий Новгород и захваченные татарским мечом земли! Подумайте, каково суздальцам и черниговцам? Ан, нет, не ноют, а платят! Думаете, это от трусости? Да мы просто не в силах стоять против могучей татарской силы! А потому надо не болтать всякую ерунду и обругивать друг друга, а искать пути, где можно выявить новые доходы, чтобы без особых тягот пережить жестокую татарскую дань! Я вас тут собрал не для взаимной хулы, но для решения государственных дел! Давайте же, думайте!
– Владыка, – промолвил вдруг в воцарившейся тишине, вставая, боярин Горан Радкович, – а если мы обложим двойным налогом все купеческие товары? Я до сих пор не понимаю, за что купцы платят налоги! Не за товары, но за доходы! Вот купец продал товара на гривну – в казну идет три гривны кун, ну, там, с морткой…А если с них взимать шесть гривен кун за стоимость товара в одну серебряную гривну?
– Ну, ты загнул, Горан Радкович! – возмутился Порядко Брешкович. – Где же мы возьмем такие деньги? Шесть гривен кун! Да это…без двух гривен кун – почти гривна серебра! Получается, что мы должны отдавать в казну все свои доходы без малого! Ты что, хочешь превратить нас в безденежных нищих?! На хрен нам тогда такая торговля?! Попробуй, поезди по дальним краям, да узнай, как эти серебряные гривны достаются! Да еще друга моего сердечного хают! Да кто?! Натан, родной брат!! Ну, погоди, паскудник! – помахал он кулаком. – Приду к тебе на подворье и всю твою рожу разобью! Всем вам покажу, где раки зимуют!
