мечи к орденам дают просто так? — встречный вопрос понудил шевелиться мысли в голове адвоката.
— Прости, что-то реально занесло меня. Из моих друзей, коллег и знакомых, по-моему, никто не может похвастать близким знакомством с Георгиевским кавалером, вот и не удержался.
— Проехали. Чтобы закрыть тему, скажу только, что вручить их могли посмертно, так что честь эта… сам понимаешь… Лучше ответь, какие у нас шансы с делом Вики?
— Шансы, — Рихтер отложил ложку и отодвинул в сторону опустевшую тарелку, — я с утра посоветовался с нашими экспертами по ювеналке, вопрос, дабы заранее их не будоражить, задал немного другой, но в чём-то схожий с нашим. Скажу, шансы есть и неплохие, особенно если вам с сестрой удастся тиснуть у матери документы по школе для трудных подростков, о которой ты говорил. Играть будем на патронаже, иначе никак, даже твои награды не помогут. Ты готов судиться, если не разойдёшься с мачехой миром?
— А сам как думаешь? Был бы не готов, не стал бы подписывать тебя на это гиблое дело.
— Наши расценки ты знаешь. Извини, дружба дружбой, но презренный металл никто не отменял.
— Забей. Любой труд должен оплачиваться. Предоплату внесу утром.
— Договорились. Хорош, завязываем о делах, сейчас второе принесут.
С Виктором Огнёв созвонился ещё будучи в Москве, детально описав проблему. По приезду в город он ещё раз созвонился с адвокатом, который заблаговременно начал готовить иски и базу для будущего судебного процесса. Зная скрупулёзность и основательность Рихтера, Владимир был уверен, что ни один нюанс не ускользнёт от пронзительного ока служителя Фемиды. О деньгах Владимир думал в последнюю очередь. Различных выплат и наградных хватит на десять таких процессов, а не хватит, он заработает ещё, тем более хозяйка доходного дома в котором Владимир снимал флигель, сообщила, что некоторые клиенты и родители маленьких пациентов по-прежнему держали руки на пульсе, регулярно интересуясь у Екатерины Сергеевны делами целителя и новостями о его службе на ниве защиты границ отечества, даже пандемия не слишком уменьшила поток интереса к его персоне, точнее к его целительским способностям. Люди надеялись и ждали, опасаясь только того, что Владимир останется дальше служить по контракту.
ПРОДА от 18.02.2024
ВНИМАНИЕ! НЕ БЕЧЕНО!
* * *
— Боря, не проспи поворот на Оборонную, — тихо буркнул полковник Артемьев, оглянувшись на супругу, поправлявшую шёлковый шарф на шее племянника. Незаметно для шефа закатив глаза, водитель хмыкнул про себя. Муж и жена — одна Сатана. Эти же слова, на этом же самом месте год назад говорила Клавдия Михайловна, сейчас воркующая над повзрослевшим Петром.
— Следующий поворот направо, — полковник пальцем указал, куда поворачивать. Борис не сдержал хмыка от накатившего на него де-жа-вю.
— Дорогой, Боря знает маршрут, — оторвалась от племянника Клавдия Михайловна. — Дорогой, ты уверен, что целитель вернулся? Если я правильно помню, в пограничной страже служат два года. Не хотелось бы впустую притащиться и Петра в холостую скатать.
— Уверен, — сычом надулся полковник. — Огнёв вчера отметился в военкомате и указал прежнее место проживания.
Скрипнув зубами, военный комиссар не стал раскрывать жене причины короткого срока службы молодого целителя. Он уже сто раз посетовал на собственный язык и несдержанность. Что ему стоило вчера промолчать? Нет же, дёрнул нечистый брякнуть за ужином, что Огнёв отслужил, мол, капитан Корнев, заведующий приписным отделом, доложил, что ставший знаменитым в узких кругах целитель отметился у него и сдал удостоверение на оформление в запас. В Клавдию же будто сам дьявол вселился. Не слушая никаких возражений, она развила бурную деятельность, на ночь глядя съездив к сестре Николая Ивановича за Петром и потребовав от мужа сопровождать её завтра с племянником. Проще было согласиться, чем устоять перед напором жены. Когда Клава видела цель, её не могли остановить никакие препятствия, а быть затоптанным насмерть, Николай Иванович желал меньше всего, его до сих пор посещала икота при воспоминаниях прошлогоднего эпического скандала. Насилу живым ушёл… Промолчал бы, не тащился бы в собственный выходной к чёрту на кулички.
— Странно, — глядя в окно на приближающийся дом Свешниковой Екатерины, — почему Катенька мне не позвонила, я же с ней договаривалась, чтобы она мне сообщила, как Владимир с армии придёт, да и я хороша, могла ей сама вчера позвонить. Может быть, он не принимает? Я не вижу людей и машин на парковке.
— Не беспокойся, я попрошу, чтобы принял, — успокоил супругу Николай Иванович. — У нас найдётся, о чём поговорить, тем более мы оба служили на Дальнем востоке в Желтороссии, а это что-нибудь, да значит, дорогая. Поверь мне.
— Ну-ну, — плеснула ядом Клавдия Михайловна, — значит, с твоей подачи мальчика законопатили в болота кормить мошку и слепней с комарьём, а он тебе станет в ножки кланяться? Думаешь, он тебе ответит благодарностью? Не понимаю, как меня там саму за пять лет до костей не обглодали. Ужас!
Борис и Николай Иванович украдкой переглянулись между собой, благоразумно оставив ответы и собственные мнения при себе. Злить барыню было из так себе удовольствий.
— Побудьте в машине, я схожу в разведку, — белозубо улыбнулся полковник, выходя из машины. Что ни говори, выезд у них получился спонтанный и он, как бы не храбрился и не показывал супруге собственную уверенность, совсем не был убеждён в результате поездки. Парня списали по ранению, и неизвестно, насколько он после всех злоключений будет благорасположен к полковнику лично и семейному горю Артемьевых, в частности. Тут, как ни прискорбно, Клава права. Шансы получить от ворот поворот совсем не нулевые.
Дойдя до флигеля, Николай Иванович замер в нерешительности у двери, ведущей в помещение. Из открытой форточки ближайшего к двери окна доносилась спокойная классическая музыка, значит хозяин дома. Отбросив сомнения, полковник нажал кнопку звонка.
— Здравствуйте, — дверь распахнул высокий молодой человек, — чем обязан?
— Военный комиссар Артемьев Николай Иванович, — представился полковник. — Владимир Сергеевич, я полагаю. Разрешите войти?
— Проходите, — посторонился в сторону хозяин, окатив гостя ледяной стужею глаз, от чего Николай Иванович зябко передёрнул плечами. Разговор
