— Спасибо, Михаил Петрович, за ваше столь ценное мнение! А посему, господа, — Беллинсгаузен встал из кресла с фужером в руке, чему последовали и его собеседники, — предлагаю назвать сей остров высоким именем основателя военного флота Российской империи — островом Петра Первого.
Присутствующие единодушно и с воодушевлением согласились с предложением начальника экспедиции — ведь имя Петра Первого было священно для русских моряков всех поколений. И в знак этого осушили фужеры с неизменной мадерой.
Официальная часть закончилась, и общение благополучно перетекло в непринужденную беседу под взаимные тосты первооткрывателей. И уже в самом конце застолья Фаддей Фаддеевич огласил дальнейший план экспедиции.
— Не теряя времени, пойдем далее к востоку в параллель льдов, надеясь, что, может быть, сии льды приведут нас к новым открытиям, ибо мне кажется невероятным, чтобы обретенный нами остров существовал один, не имея других в соседстве, подобно, к примеру, островам Земли Сандвичевой.
* * *
— Что-то не видать новых земель, Андрюша, — удрученно пожаловался Фаддей Фаддеевич через трое суток после открытия острова Петра Первого, — а я ведь так надеялся на новую удачу, так ждал новых открытий.
— Это, Фаддей, удел всех первооткрывателей, — рассудительно успокаивал друга Андрей Петрович, видя его расстроенное состояние, — не ты первый, не ты и последний. Ведь ты уже и сейчас сделал столько открытий, что не стыдно было бы встретиться и с великим Куком после трех его кругосветных плаваний. А новые открытия неизбежны. Ведь мы же не зря так далеко проникли к югу, достигнув высоких широт, в которых до сих пор не бывал никто из мореплавателей. И это залог успеха экспедиции. Так что терпение, Фаддей, и еще раз терпение. И упорство.
Фаддей Фаддеевич завороженно слушал друга.
— Откуда же у тебя все-таки такая уверенность в успехе нашего дела? А ведь твои прогнозы, как правило, всегда оправдываются.
— Оттуда, Фаддей, оттуда. У нас с тобой, да и не только у нас, есть только один источник вдохновения — отчеты великих мореплавателей о своих путешествиях. Поэтому надо не просто поболее читать их, но и попытаться понять истоки, логику успехов первооткрывателей. Причем уметь читать и то, что написано как бы между строк.
Именно поэтому мне стали известны и понятны и отчаяние, охватившее Колумба перед самым открытием Америки, и сомнения Магеллана в возможности проникновения из Атлантического океана в Тихий, и разочарование Кука при поиске северо-западного прохода из Тихого океана в Атлантический. Но терпения и упорства им было не занимать. И они в конце концов достигали поставленной перед собой цели. Тот же Кук, к примеру, не найдя северо-западного прохода, в награду за упорство открыл Гавайские острова.
— Спасибо тебе, Андрюша, за дружескую поддержку! Ведь она придает новые силы, — растрогано произнес Фаддей Фаддеевич, вдохновленный наставлениями друга.
«Какой же силой обладает его аналитический ум, способный из сведений, собранных по крупицам, выстраивать логическую цепочку знаний, позволяющих принимать практически оптимальные решения по реализации той или иной задачи! Просто удивительно! — размышлял он, преданно глядя на своего друга и мысленно выстраивая план дальнейших действий. — Упорство — вот главный лейтмотив его рекомендаций, — удовлетворенно решил Фаддей Фаддеевич. — Так и будем действовать».
* * *
К полудню ветер совершенно стих, облака унесло к северу и стало необыкновенно тепло — около одного градуса выше нуля.
— А не поохотиться ли нам, Фаддей Фаддеевич, пользуясь штилем? — предложил Андрей Петрович, глядя оценивающим взглядом на летающих вокруг шлюпа птиц.
— Почему бы и нет, — встрепенулся капитан, — я завсегда за это истинно мужское дело.
И со спущенных на воду шлюпок лейтенанты Игнатьев и Демидов, а также гардемарин Адамс настреляли несколько дымчатых альбатросов и прочих полярных птиц.
— Что-то не видно, Андрей Петрович, белых альбатросов, — с явным сожалением сказал Демидов, когда стрелки вернулись на шлюп с охотничьими трофеями.
— Вы правы, Дмитрий Николаевич, в столь высоких широтах они действительно не обитают, — успокоил тот лейтенанта, который уже давно лелеял мечту подстрелить белого альбатроса, большего по размерам добытого почти год назад капитаном «Мирного».
Внимательно рассматривая тушки настрелянных птиц, Андрей Петрович обратил внимание на одну их особенность, которую раньше как-то не замечал. Еще раз проверил свою догадку, сравнивая по памяти с уже готовыми чучелами, и, убедившись, что это именно так, позвал капитана:
— Фаддей Фаддеевич, вы не можете спуститься на шканцы?
— Посмотрите, это достойно внимания, — горделиво сказал ученый подошедшему капитану. — Все морские птицы, обитающие в приполярной области и питающиеся на поверхности моря, имеют крючкообразно загнутые книзу клювы. В то же время у поморников и крачек, являющихся, по сути, прибрежными птицами, клювы прямые.
— Так это же научное открытие, Андрей Петрович!
— Навряд ли, Фаддей Фаддеевич, — с сомнением сказал ученый, — я думаю, что орнитологам это известно. Для нас же важно то, что появление морских птиц с прямыми клювами, пусть даже пока и не известных науке, является признаком нахождения где-то поблизости если и не земли больших размеров, то как минимум берега.
— Поздравляю вас с очередным научным успехом, дорогой Андрей Петрович! Лично для меня этого больше, чем достаточно.
Когда же Матвей вскрыл их желудки, то у одного из альбатросов в нем оказалось множество перьев и яичной скорлупы.
— Теперь поздравляю вас, Фаддей Фаддеевич! — торжественно произнес ученый. — Совсем недавно вот эта птица для пропитания была на неизвестном нам берегу.
— Ай да Андрей Петрович! — обрадованно воскликнул капитан. — Ай да наука! Ведь это же настоящий подарок! — никак не мог успокоиться он. — Выставить дополнительных наблюдателей на салингах всех мачт! — приказал он вахтенному лейтенанту Лескову. — Первому из них, увидевшему берег, будет за усердие выдано вознаграждение!
— Теперь мимо шлюпа, образно говоря, и муха не пролетит незамеченной! — рассмеялся ученый.
— Ваша школа, Андрей Петрович! — улыбнулся Фаддей Фаддеевич. — Ведь вы всегда не только утверждали, но и доказывали делом, что материальный стимул — великая сила!
* * *
Озабоченный старший офицер обратился к капитану:
— Что-то не нравится мне, Фаддей Фаддеевич, слабость верхней части шлюпа. Элементы набора корпуса прямо-таки ходуном ходят. Я уж не говорю о непрерывном выматывающем душу скрипе.
